- Да, – тихо отозвался Цурбус. – Этот порт находится на границе царства Ансэрит и королевства Стротсвер. Клондайк пресных озёр, бассейнов и пресноводных островов.
- Да, богатство Ансэрит.
Волвар замолчал. Цурбус тоже ничего не говорил, лишь выжидающе смотрел на него, уже зная, что последует дальше.
- Пять дней назад там скончался губернатор, мой наместник, – продолжил царь, глядя своими серыми глазами на Цурбуса. Бахму от этого взгляда становилось неудобно, но стоял прямо, лишь плечо болело, хоть и принял две таблетки обезболивающего. – Не беспокойтесь, лорд Джан Гур, я не назначаю вас туда посмертно и даже должность вам эту ещё не готов отдать. Но пока я подыскиваю новую кандидатуру на то место, вы будете исполняющим обязанности губернатора, и этот приказ обжалованию не подлежит.
Цурбус кивнул, потом всё же немного отвернулся не в силах смотреть на Волвара. В душе закручивался ком тоски, грусти и боли.
- Если у вас есть, что сказать, говорите, – отозвался Волвар, голос его был по-прежнему сух и бесстрастен. – Говорите сейчас, завтра я вас слушать уже не стану.
- А могу я взять с собой кого-нибудь… – Бахму запнулся, потому что хотел сказать не кого-нибудь, а назвать имя, но оно почему-то застряло в горле. Стало стыдно и противно от этой маленькой и глупой трусости.
- Нет, – ответил твёрдо Волвар, и Бахму посмотрел на него снова. – Это ваш долг, вы его должны выполнить один. Но если у вас будет время, можете посещать своих друзей и приглашать к себе гостей. Можете посещать свой дом, я это не запрещаю.
- Да, Ваше Величество, – пробормотал Цурбус, слегка поклонился и почувствовал лёгкую радость. Значит, всё же это не всецело одиночество, хотя навряд ли у него будет свободное время, чтобы приезжать в Шахандер. От Лухна до Шахандера пять суток пути. На десять суток он даже сам себя не сможет отпустить. Но всё-таки, если?..
- До встречи в Шахандере, лорд Джан Гур, – отозвался царь, сделал лёгкий поклон головой и направился вверх по трапу. Следом заковыляла Мама, оставив Цурбусу свой поклон головы.
Несколько минут Цурбус стоял, не двигаясь, а потом, развернувшись, пошёл к причалу, где бросила швартовые «Сирена Моря». Ссылка Бахму в порт Лухна немного обескуражила и вывела из равновесия. Да и вообще этот тяжёлый день, потом вечер и вот небольшой разговор с царем вновь заставили о многом задуматься. Но сейчас Цурбус хотел думать только об одном, о Лорени, который ждал его на «Сирене Моря», который все эти несколько дней, что они плыли от Бекшальха, был сам не свой. Всё это время Цурбусу казалось, что он хотел что-то сказать, но, то ли время выбирал не подходящее, то ли боялся своих же слов. Цурбус сам боялся. Боялся услышать от Лорени снова слова ненависти, боялся, что Иренди посмеётся над ним, боялся, что разведёт руками и скажет, что надоело всяким пидорам задницу свою подставлять. Цурбус многого боялся, но знал точно, если он сейчас не решится на смелый шаг, то потом будет всю свою жизнь жалеть об этом.
Путь до «Сирены Моря» занял минут сорок. Цурбус не торопился и, заметив отсутствие адмирала и принцессы, даже порадовался такому событию. Мысли сплелись в тугой комок, который начал давить на виски и тянуться тонкими, холодными щупальцами до сердца и души. Не доходя до корабля, Цурбус остановился, посмотрел на тихое море и подумал, что сегодня оно для него свободным не стало. На запястья толстой сталью легли невидимые кандалы, на шее затянули тугой жгут, на который был подвешен тяжёлый камень. Всё это гнуло, ломало тело, стягивало тугой цепью крылья. Это был «долг», и Цурбус должен был его исполнить, потому что он любил Ансэрит, потому что он был пиратом, Истинным.
- Цурбус? – позвал его знакомый и до боли любимый голос. Когда же он стал любимым? Может, после тех ночей и минут страсти, когда он срывался на стоны и на хриплые крики, выпрашивая всё больше и больше ласк? Или потому, что сам человек, который при свете уличных, тусклых фонарей произносит его имя, был кем-то дорогим, ценным, единственным?
Бахму повернул голову в сторону. В нескольких метрах от него, вровень с кормой «Сирены Моря», стоял Лорени. Он опирался на самодельную клюку, которую ему подогнали плотники и канониры. Так было легче, нога меньше болела, но сам Иренди был не очень доволен этим, и только Цурбус смог убедить его, что так лучше для его состояния. Лорени был в этот момент такой одинокий, такой потерянный, словно из другого мира. Совершенно чужой и до боли родной одновременно. Сердце Бахму сжалось, губы дрогнули в нелепой и мучительной улыбке. Цурбус вдохнул полной грудью воздух и спросил:
- Скажи мне, Ло, скажи мне хоть что-нибудь? Скажи мне то, что ты хотел сказать все эти дни?
Некоторое время они молчали. Лорени кусал губы, сжимал крепко клюку, смачивал слюной пересохшее горло и искал поддержки у окружающего их мира. Но так и не находил. Нужные слова всегда сложно произносить, особенно, если ты толком в них не уверен. Или, потому что тебе кажется, что если ты их произнесёшь, завтра для вас двоих может уже не настать.
