- Я… – начал Лорени, но слова не шли. Иренди не знал, как можно было объяснить эти чувства, но ему очень сильно хотелось прижаться сейчас к Цурбусу, сдавить его в своих объятиях и никогда не отпускать.
- Я… – снова произнёс Лорени, но Бахму сорвался с места и сделал то, чего так сильно хотел Иренди. Он обнял его, поморщился от боли в плече, но хватки не ослабил. Лорени выронил клюку, обнял Цурбуса, и они долгое время стояли, просто обнявшись, ничего не говоря и ничего не делая. Под тусклым светом уличного фонаря. Под тихим, лёгким ветерком. Под шаловливое и осторожное перекатывание волн. Только они вдвоём. Одни на целом свете, в огромном мире, во всей вселенной…
У Лорени шла кругом голова. Запах Цурбуса сводил с ума. Его объятия – он никогда Лорени так не обнимал. В них чувствовалась горечь, грусть, тоска, чувство обречённости, словно Цурбус собирался идти в бой и прощался со своей любимой женой. Он так сильно стискивал Лорени, что Иренди порой дышать было нечем, но Лорени нравилось, очень сильно нравилось быть в этих объятиях и таять в них маленькой льдинкой.
- Цус, – прошептал он. – Цурбус, – просмаковал имя Бахму. Джан Гур чуть отстранился и, нагнув к нему голову, захватил в свою власть сухие губы Иренди. Вечность бы так стояли, жадно целуясь, отдавая друг другу своё тепло.
Лорени уже стал задыхаться, но ни за чтобы не отпустил Цурбуса. Лишь сильнее стиснул в своих кулаках ткань жилета. Языки сплетались, отдавая свой жар, касаясь стенок щёк, зубов, дёсен, нёба, и Лорени застонал, не в силах совладать со своими чувствами.
- Я прошу меня простить, – заговорил рядом знакомый голос. Он раздался словно гром среди ясного неба, и Бахму, сразу же разорвав поцелуй, отпустил Лорени. Голос принадлежал адмиралу Иренди, который, зажимая в пальцах тлеющую сигарету, смотрел на них с неприкрытой строгостью. – Если вы ещё не заметили, то здесь улица, и я считаю неприличным даже обниматься на глазах у всех, так, лорд Джан Гур?
- Да, – тут же отозвался, заикаясь, Цурбус и принялся осматриваться. На пирсе никого кроме них не было. На кормовой части корабля тоже. От того, что адмирал снова их увидел целующимися, Бахму почувствовал себя не в своей тарелке. Если Лорени с отцом решил все вопросы по своему, то Цурбус этого никак не мог ещё сделать. Как всегда, то времени не было, то забывал, искренне говоря, то просто боялся. Наверно, сейчас судьба снова давала шанс всё расставить по своим местам, и Цурбусу надо было решить этот вопрос раз и навсегда, но становилось страшно. Неуверенность снова росла. Более того, чтобы расставлять точки с отцом Лорени, надо сначала их расставить с самим собой. Но и здесь Цурбус не был уверен ни в Иренди-младшем, ни в себе. Руководствуясь одними вспыхнувшими внезапно чувствами, далеко не уедешь.
- Идите на корабль, – строго сказал адмирал. – Капитан Иренди, вас искали канониры, зайдите, пожалуйста, к ним.
- Хорошо, – нахмурившись, отозвался Лорени и посмотрел на Цурбуса. Наверно, что-то его смутило в лице Бахму, он вдруг погрустнел, нагнулся за своей клюкой и поковылял к кораблю.
- Простите, – прошептал Цурбус Хэнги, слегка кивнул головой, сделав не очень галантный поклон, и уже собрался идти следом за Лорени, когда адмирал его остановил:
- Лорд Джан Гур, Лорени уже решил, что он будет делать, выбор остался за вами. Но я вас убедительно прошу не делать больно моему сыну и не делать этого больше на улице. Мы живём сейчас не в то время, чтобы люди спокойно могли реагировать на целующуюся парочку, особенно на парочку геев.
- Извините, – пробормотал Цурбус.
- Я надеюсь, вы сделаете правильный выбор, лорд Джан Гур, – отозвался Хэнги, и Бахму, коротко взглянув на него, снова кивнул головой и поспешил за Лорени, который уже поднимался по трапу.
Оставшись один в тишине ночного порта, Хэнги затянулся, прищурился сквозь едкий дым, всматриваясь в море. Это было не Зеркальное, это было Рубиновое. Иногда оно приобретало бардовый цвет и казалось кровавым, если бы в лучах солнца не сверкало алыми цветами, как драгоценные камни. На плечи Хэнги навалилась слабость, он чувствовал, как за спиной вырастают крылья и как груз ответственности, что он нёс долгие годы, наконец, был сброшен. В политике вроде всё разрешилось, однако, праздновать победу было ещё рано. В личной жизни вроде тоже: Хэнги определился и стал, наконец, рабом Данки. Жизнь за многие годы метаний стала нормальной, лёгкой, и адмиралу в этот момент казалось, что она была не реальной.
Ступив на борт корабля, Лорени целенаправленно направился на пушечную палубу, миновав нескольких кадетов, которые посмотрели на него с не прикрытым презрением, но Иренди этого даже не заметил. Среди них была и Витта, которая и Цурбуса встретила так же. Бахму увидел этот взгляд, нахмурился и сразу же понял, что их видели целующимися. Цурбус не стал ничего говорить, зашёл в каюту капитана и, сев на кровать, долго изучал свои пальцы, сцепленные в замок. На плечи снова легла тоска и отчуждённость.
