- Тоже иногда… надо, – проговорил адмирал, потом вернул всё на место, передумав. – Так ты зачем пришёл?
- Правда, что этот ублюдок в лазарете? – в лоб спросил Лорени, ожидая ответа от отца, как если бы от этого зависела его жизнь.
- Правда, – после секундной паузы отозвался адмирал, убрал руки в карманы и сел за стол. – Его очень сильно избил надзиратель. – Хэнги не стал уточнять, как произошло избиение.
- Избил? – переспросил Лорени. – Так получается, кто-то его спас?
– Что значит кто-то? – нахмурился Хенги и посмотрел на Лорени уже более строго. – Ло, ты действительно хочешь его смерти?
- Да, хочу, – заскрипел зубами Иренди-младший. – Он должен быть мёртв. Вот моё желание и никакого другого никогда не будет!
- Господи, – выдохнул Хэнги и огладил лоб ладонью, ещё сильнее нахмурившись. – Ло, так нельзя. Ты должен понять, что он всего лишь юноша, такой же, как и ты…
- Он не такой! – выкрикнул Лорени, распоров воздух ладонью. – Не смей так говорить! Не смей сравнивать нас! Мы разные!
- Я говорю совсем о другом, – слегка с нажимом и чуть на повышенном тоне произнёс Хэнги. – Вы разные. Но по возрасту считай одинаковые, всего на год разница. Он тоже молод…
- Хватит!
Хэнги замолчал, посмотрел на взбешённого сына и в этот самый момент, ощутил горечь от того, что Лорени, объятый ненавистью и злостью к всего лишь ни в чём не повинному человеку, превращается действительно в ничтожество. Ненависть никого не красит. А ведь они могли бы подружиться. Хэнги понял, что если так и будет продолжаться дальше, то эта ненависть убьёт Лорени, сожрёт изнутри. Нужно было с ней срочно что-то делать.
- Хватит, – повторил Лорени. – С меня довольно. Значит так, или ты его прячешь в такую тюрьму, чтобы он до конца своих дней света белого не видел, либо… я ухожу из дома.
Отличное условие, но его можно было рассудить по-своему. Из дома он давно уже ушёл. Обитает в общежитии и у тётки. Но если говорить о другом, о том, что он может уйти из порта, тогда тревогу бить нужно. И пока Хэнги гонял мысли в своей голове по поводу такого заявления, Лорени развернулся на каблуках сапог и вылетел вон из кабинета.
Адмирал выдохнул, откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и так просидел минут пять. Потом вспомнив о чём-то или о ком-то, встал, подошёл к двери, закрыл её, щёлкнул ключом и вошёл в спаленку. На кровати вальяжно, полностью обнажённый, лежал Данки. Курил и смотрел сквозь едкий дым на своего любовника.
- Отведи его ко врачу, – сказал Муар и затушил бычок в пепельнице. – Он у тебя психованный.
- Уходи, – сказал после недолгих раздумий Иренди и принялся стягивать с себя халат. Не надо быть слишком умным, чтобы понять, зачем он его одел. Штаны в районе паха слегка выпирали и говорили о многом.
- А что я буду делать с этим? – Данки указал на свой стояк, раздвинув вульгарно ноги.
- Не моя проблема.
- А с тем, – теперь он указывал на стояк Иренди.
- Сам справлюсь.
- Жестокий ты. У тебя же две руки, так помоги мне.
- Данки, уходи.
- Не могу, – сказал Муар и подпёр рукой щеку. – У меня недотрах, и, кстати, по вашей милости, господин директор и адмирал. Поэтому будьте любезны, вставьте в мою дырочку свой член. Она этого очень, очень-очень хочет.
Хэнги заскрипел зубами. Если честно, он сам этого хотел не меньше Данки, но нужно было держаться. Ему ни к чему эта связь. Она порочна, она неправильна, она вульгарна…
- Иди ко мне, – приказным тоном сказал Данки, в котором чувствовался лишь холод и ничего кроме него. И Иренди подчинился. Подошёл к кровати. – Вот видишь, можешь же, когда захочешь. А хочешь ты меня всегда.
Данки потянулся к Иренди, от слов Муар на адмирала волной накатила злость. Он сжал кулак и ударил его. Данки упал на бок, заморгал быстро глазами, застонал от боли. Из рассеченной губы пошла кровь.
- Данки, – тут же испугался адмирал и, опустившись на кровать, подхватил на руки. Как только он развернул его к себе лицом, Данки хмыкнул и принялся тихо посмеиваться. Хэнги почувствовал себя ничтожным и, стараясь держать себя в руках, вернул Муар обратно на кровать. – Уходи. – Сказал он спокойно, встал и направился в ванную.
- Ты никого не видишь, кроме своего сына, – догнал голос Данки его у двери. – Живёшь и дышишь только ради него и только им. Когда-нибудь твоя любовь сыграет с ним злую шутку.
- Не хочу…
- А сам ты трус, – перебил его Данки, даже не собираясь слушать своего любовника. – Ничтожество, которое ползучей тварью и останется, даже через тысячу лет.
Хэнги сильнее сжал зубы, схватился за ручку двери и, дёрнув её на себя, переступил порог ванной комнаты.
