- Цурбус Бахму Джан Гур – кадет Морской Академии Королевы Вуулла, – при этих словах Иренди-младший сжал кулаки, порывался уже что-то сказать, но вовремя остановил себя. Да и адмирал чуть приподнял брови, говоря о том, что они договорились не взрываться по каждому пустяку. – В уставе Академии не прописано, что дирекция Академии имеет право держать его в тюрьме лишь только за то, что он сын пирата, гей и плохо учится.
- Да…
- Ло, – оборвал его спокойно отец, и Лорени, с трудом взяв себя в руки, снова кивнул. – Ты знаешь правила устава?
- Да, – отозвался Иренди-младший.
- И ты чётко понимаешь, что ни я, ни ты не имеем право держать его в тюрьме больше трёх суток за то, что он подрался с одним из кадетов?
На последние два слова, Лорени среагировал странным образом, а потом всё же кивнул. Всё верно, сейчас он не сын своего отца, а простой кадет. И Лорени это очень хорошо понимал, но не мог понять того, почему отец не может воспользоваться своей властью и выгнать, хотя бы из Академии, этого ублюдка? Только ли дело в уставе?
- Остается надеться, что кадет Бахму не справится с практикой пятого курса и вылетит из-за низких оценок. Двойка и слабая тройка на практике не приветствуются. Ты это прекрасно знаешь. Так что вместо того, чтобы думать о всяких глупостях, иди командуй своим первым кораблём и походом.
- Есть! – тут же подскочил со своего места Лорени и, кивнув адмиралу, вышел из кают-компании. До верхней палубы он шел, опустив голову. Отец был прав. Сейчас важным для Лорени являются не мысли об этом пиратском ублюдке, а его личное продвижение. Четыре года он старался изо всех сил, пытаясь достигнуть такого уровня, которым бы его отец гордился. Он работал больше всех, рвал зубами и мозгами этот заполненный до краёв мир, он стремительно шёл к своей цели, и сейчас всё ломать из-за какого-то ублюдка было бы жестоко.
Выйдя на палубу, он остановился и посмотрел в сторону. За бортом плескалось синее море, трещали птицы над головой, ветер рвал, надувая белоснежные паруса. Мечта Лорени сбылась. Он стал капитаном, пусть и будучи пока что кадетом. Но теперь у него есть под командованием целый корабль и целая команда. Ему в этот момент ничего больше и не надо было. Потому что впереди были Великие Воды, а за спиной Шоршель, куда он обязательно собирался вернуться. И в этот момент думать о каком-то пиратском ублюдке, которого он сживал со свету четыре года, было глупостью. Потому, отбросив ненужные мысли, Лорени взлетел на квартердек и глубоко вдохнул морского воздуха. Впереди лежала бескрайняя синева Великих Вод.
Цурбуса выпустили, когда часы показывали пять утра. На улицах порта было ещё темно, но лёгкий туман уже стелился по палубам, с моря дул прохладный ветерок. На мгновение Бахму замер у ворот тюрьмы, минуты три стоял, думал, что делать и куда идти. Новый начальник тюрьмы, не менее толстый прежнего, сообщил, что он волен выбирать себе путь. Наставление, чёрт возьми! А вчера вечером зашедший адмирал, чтобы проверить самочувствие кадета, сообщил, что он всё ещё является кадетом Академии, и завтра его будут ждать на пристани северо-восточной бухты.
«Надо переодеться, принять душ, – подумал Цурбус, нюхая тюремную робу и всё ещё ощущая лёгкий запах от личинок ракушек. – Взять кое-какие вещи»… Кивнув головой в подтверждение своих слов, Цурбус повернул направо и медленно побрёл по утреннему порту. За спиной осталась боль, за спиной осталось унижение и злость. На теле остались шрамы и не до конца зажившие следы от кнута. Было ещё больно двигаться, но терпимо. В душе была лёгкая пустота, но от этого становилось даже лучше.
В комнате было всё так, как он и оставил. Видно, осчастливленный тем, что Цурбус попал в тюрьму, Лорени больше не предпринимал разных попыток испачкать дверь в его комнату и саму комнату. Окно было открыто, в него тихо и медленно заползал лёгкий туман. Быстро собрав дорожную сумку, он кинул в неё не слишком маленький пакет с лекарственными средствами, которыми его нагрузили в тюремном лазарете и, закрыв за собой дверь, пошёл прочь. Не оглядываясь. Мыться не стал, лишь переоделся. Зачем? Он же грязный ублюдок грязного пирата. Пусть нюхают, им полезно. Когда Цурбус вышел на улицу, туман стал чуть гуще, а небо начало сереть.
К северо-восточной бухте он шёл ровно сорок минут. К тому моменту, когда он подошёл к пирсу с цифрой «3», небо заметно посветлело, туман медленно отступил, правда, лёгкая дымка всё ещё осталась.
