Думать, что самой отстающей группе дадут шикарный фрегат или галеон, было бы глупо. Да и субмариной такая группа не смогла бы похвастаться. Невзирая на своё состояние, у пирса весело стояло, только так можно выразиться, корыто. Слава богу, что оно было хоть бригом****. Двухмачтовое, с покарябанными бортами, явно не просто повидавшее на своём веку, но и прожившее этот несчастный век. Оно манило гибким трапом, по которому Цурбус и взошел, отчего-то сразу повеселев. Да хрен с ними, с галеонами и субмаринами! Однако палуба брига была не менее шикарна, чем его внешний вид. Кое-где доски прогнили, в нескольких местах были дыры. То, что судно было грязным и захламлённым, вообще упоминать об этом не стоило. Подковырнув носком сапога какую-то пустую склянку, Цурбус невесело хмыкнул. И почему настроение поднялось!?
Пришёл Цурбус не первый, но и не последний. На верхней палубе корабля уже собралось достаточно кадетов, и присутствовали даже матросы. Последним Бахму кивнул, и они ему ответили. Но, как впрочем и всех остальных, смерили презрительным и раздражительным взглядом. Одеты моряки были просто, не в униформы, отчего странные мысли тут же закрались в голову Бахму.
Последним на борт зашёл новенький. Он зевал, тёр сонные глаза и всё время кривил рожу, скорей всего, пытаясь таким образом выказать недовольство тем, что пришлось так рано вставать. Никто ему ничего не сказал, но как только он ступил на палубу, звякнули склянки, и кадеты, побросав свои сумки, встали в две шеренги. Дверь в каюту капитана открылась с грохотом, и порог переступил куратор. Икнув три раза, он обошёл неуверенной походкой шеренги, заглянул в лицо чуть ли не каждому, а потом, пригубив из коричневого бутыля, рыгнул. Ну, конечно, такой отсталой группе, какой была восьмая, только такого куратора и нужно было. Однако, последним пунктом в этом безобразии было другое…
- Ну, что, сучата, – протянул куратор. – Готовы отправиться в путь дороженьку по бескрайним водам Великих морей?
- Да! – вдруг дружно отозвались самые рьяные, но не все. Многих смущал вид, состояние и… пол куратора.
- Что-то вяленько, как-то. Да, ну и ладно, – икнула куратор. – Пожалуй, представлюсь, я – Сальмит Ахланх, капитан трёхмачтового галеона «Фортуна». Но в этом путешествии я буду вашим грёбанным…кха пфу, – харкнула она за борт, – куратором.
Оставалось теперь только узнать, кто у них будет капитаном, какое задание и на какой край моря они поплывут? Вот и всё.
- Сссс так, – продолжила она, опираясь на невысокого моряка, так как сама была низкого роста, примерно метр шестьдесят. – И хто у нас будет капитаном?
Долго не рассусоливала, зато глотнула из бутыля, довольно квакнула. Видно вино хорошее было.
- Я, – раздался тоненький голосок из другого конца строя. Сальмит моргнула, как-то странно, словно жалея кого-то, нахмурилась и, держась за матроса, слегка отстранилась назад. Чуть не упала.
- Иди сюда, – поманила она пальчиком, как блошку. Из шеренги вышла вперёд тоненькая, как тростиночка, ещё ниже Сальмит, девушка. Ровным шагом она проследовала до капитана, отдала ей честь и, краснея от сложившейся ситуации, отвела глаза. Капитан окинула её ещё большим жалостливым взглядом и, вздохнув, сказала:
- Не, не ты.
Девчушка некоторое время моргала, кадеты тайком переглядывались, а Сальмит хлебала с горла и, когда там осталась последняя капля, минуту вытряхивала её в свой рот. Потом икнула, рыгнула и отбросила бутылку в сторону. Та, угодив в одну из дыр в палубе, там и застряла.
- Иди на место, – сказала она девушке и зарычала, задумавшись. Девушка, кажется, и вовсе не была расстроена. Она быстрее ветра достигла своего места в строю и, плохо скрывая свою радость, посмотрела на рядом стоявшую подругу.
- Тах, – подытожила женщина, посмотрела на матроса, и, кивнув, словно они о чём-то переговорили только что, задумчивым, пьяным взглядом стала бродить по шеренге. Не долго она этим занималась, потому что почти сразу же наткнулась на клевавшего носом Волдина и рядом с ним стоявшего Цурбуса. Неуверенными шажками, оттолкнувшись от матроса, она прошлась к Бахму. Заглянула снизу – маленькая она была! – в лицо юноши. Оно было бледновато, даже не взирая на загар, осунувшееся, с порезами и следами ожогов, словно после укусов мошкары.
- Тан, – капитан повернулась к тому самому матросу, о которого облокачивалась несколько минут назад. – Он воняет.
- Помоем, – отозвался уж слишком безучастно и лениво мужчина.
- Ты, – она ткнула в грудь Цурбусу, снова глядя на него. Бахму показалось, что мир перевернулся. Пауза была такой большой, что и кадеты зашушукались. – Тебя как зовут, вонючка?
- Цурбус, – отозвался тот, сделав тоже небольшую паузу.
- Ну, дальше, – нетерпеливо подогнала его женщина.
- Цурбус Бахму Джан Гур.
Некоторое время Сальмит стояла с перекошенным лицом, а потом начала пьяно смеяться, и Тан, тот самый матрос, загоготал тоже, как-то странно, словно чем-то был доволен.
