И снова Лорени чувствовал ту ауру, удушающую энергию и странный холод в районе затылка. Снова ему казалось, что он делал что-то не так. Ловил странные взгляды, проносился по толпе шёпоток, кто-то прятал глаза, отворачивался от него, становясь каким-то чужим. Даже зайдя в свою каюту и стягивая с ног сапоги, Лорени чувствовал неприятные волны в груди, сердцебиение и желание вернуть все сказанные ранее слова. Но игнорировать наставления отца он не мог.
Утро с первыми склянками было нарушено дружным и громогласным ура. Ровно в шесть тридцать кадеты собрались на верхней палубе, не сговариваясь. Или это только Иренди казалось, что они оказались здесь не сообща. Они были чрезмерно возбуждены, и сам Лорени предвкушал новые открытия. При появлении капитана кадеты тут же построились в шеренги, и он, пройдя вдоль ровного строя, скомандовал следовать за ним. Хотя вёл их совершенно другой человек. Один из моряков, который оказался неплохим знатоком архитектурных памятников Форлендольфа. Данки в группе не оказалось.
Они взобрались по широкой лестнице на второй этаж круглого здания, который, как шар, слегка выпирая своими боками, занимал довольно большую площадь. Тумана этим утром не было, но в свете гаснущих уличных фонарей и серости утра отчётливо видели, как порхали, засыпая, ночные бабочки, как оживали цветки морского плюща, скользящие по перилам и ступеням лестницы. Они осторожно поднимались из морских глубин и ласково обхватывали своими волнистыми, зелёными щупальцами каменные выступы лестниц.
Ступив на узкую улочку, кадеты шумной толпой двинулись за матросом, выкрикивая приветствия встречающимся мужчинам и женщинам. Юноши старались ущипнуть доступных и визжащих дам, девушки, краснея и робея, принимали цветки из рук высоких и плечистых мужчин. Покупали снова косметику, украшения. Невзирая на раннее утро, форт жил и, кажется, совершенно не знал, что такое ночь, что такое день.
Кто-то сунул и Лорени что-то под нос. Он вздрогнул, посмотрел внимательно на высокую, грудастую женщину в красном платье и принял из её рук ракушку, сунув ей машинально деньги. Рассмотрев ракушку, он приметил странный бумажный ярлычок на внутренней её стороне и тонкую цепочку. Дёрнув ярлычок, он открыл аккуратную надпись-гравировку на внутренней стороне ракушки и прочитал: «Ненависть любви подруга». Пожав плечами, он сунул ракушку в карман и сделал шаг вперёд. Потом снова замер. Толпа с кадетами уже успела уйти вперёд, оставив Лорени позади. Совершенно одного. Странную пустоту ощутил Иренди, вдруг осознав это. Как так? Он никогда не был один? Всё время вокруг него вились друзья. Он всё время был кем-то окружён. С ним улыбались. С ним разговаривали. С ним обнимались. С ним… Всё всегда было с ним. А тут вдруг без него?
У тебя нет друзей… Как набатом прозвучали в голове слова Яфси и Волдина. Нет друзей? Как это так, нет? Он удивлялся этому высказыванию и никак не мог понять. Друзья они есть всегда, особенно у него! Но сейчас Лорени был абсолютно один. Стоял посреди узкой улочки, по бокам которой стремительно уходили вперёд высокие, каменные стены домов. Стоял, смотрел на спины друзей и пытался понять, как так получилось, что он остался позади всех.
Ответ пришёл сам собой. Забыли. Просто забыли, увлечённые открывшимся миром. Здесь было всего так много, такого невероятно красивого, где-то необычного. Они просто увлеклись этим миром. «Но, – делая шаг вперёд, вдруг взорвала сознание мысль, – как могли забыть? И кого? Лорени Иренди? Забыть? Глупость! Такого просто быть не может!» Тогда, как назвать то, что Ло сейчас стоял позади той самой толпы, которая спешила навстречу неизведанному миру?
Кто-то навалился на Лорени со спины, и он, вырвавшись из своего подсознания, посмотрел в сторону. Лёгкая, женская рука скользнула по спине, тонкая талия прижалась к его телу и томный, окрашенный вызывающей красной помадой, ротик прошептал прямо в лицо юному капитану:
- Пошли со мной, мой сладкий, я развею все твои тревоги.
Голос был манящий, дурманящий. Пальцы скользнули под ворот рубахи и кителя, погладили шею. Скользнули вверх к затылку, и Иренди ощутил, как в глазах начинает клубиться туман. Зрение поплыло, голова наполнилась шумом морской, штормовой волны, ноги подогнулись. Он готов был упасть, но пальчики скользнули к нему на подбородок и, придерживая его указательным пальчиком, девушка потянула Лорени за собой.
Иренди сделал три шага по направлению к домику с горящей лампочками вывеской «Карнавал» и шлёпнулся на каменный настил улиц, тут же вынырнув из дикого и сводящего с ума тумана.
- А ну, пошла, сучка, – раздался над ним чей-то бас и, мотнув головой, Лорени посмотрел наверх. – Эй, капитан, ты как?
- Н… Нормально, – пробормотал он, схватился за предложенную руку и рывком встал. Перед ним оказался один из матросов его корабля. Кажется, Пайкиль, неплохой канонир, но больше про него Лорени ничего не знал.
