Ну, а Сальмит попала в настоящий рассадник. Да, восьмая группа наполовину состояла из девушек, и та, достав все свои пилочки, щипчики, лаки, краски и чёрт знает ещё чего, вооружила ими девушек. Нет, не для того, чтобы они нашли свою красоту в зеркале, а для того, чтобы они обихаживали их «любимого» куратора. Цурбус ничего не говорил, но отпускал девушек, которые и против не были, в распоряжение Сальмит только тогда, когда работа была сделана. Как ни странно вскоре к ним стали присоединяться и парни. Нет, не для повышения своих оценок. Женщина сразу же их обрубила на этот счёт. А для того, чтобы прикоснуться к настоящей, взрослой женщине, которая заставляла их делать ей массаж: ног, стоп, спины, шеи, рук, почти всего тела… и иногда даже груди.
Шли они легко, и вроде даже попутный ветер им был в помощь. Однако уже на пятые сутки их встретил жестокий шторм. Бриг метало по волнам с такой яростью, что без повреждений не обошлось. Пришлось лечь в дрейф и немного подремонтироваться. Потеряли ровно стуки, но они были важны для корабля, команды и их дальнего путешествия.
Маршрут лежал к Коралловому морю, где они должны были собрать десять ящиков янтарных улиток. Янтарь продавался втридорога, однако, добывался не так легко, как могло показаться на первый взгляд. Потому, ещё спеша к цели своего путешествия, несколько человек, в том числе и Цурбус, осваивали коралловое снаряжение. Иногда лазили по мачтам, да вот только Цурбус понимал, что такая практика их не спасёт.
Ещё через день пути они попали в штиль. Помирая от жары и безветренной погоды, Цурбус отдал приказ всем отдыхать. Солнце пекло нещадно, воды было мало, её приходилось экономить. В душ ходили один раз в сутки, пили мало, практически не двигались. В эти минуты хорошо шли рассказы моряков «Фортуны» и самой Сальмит, которая была заядлой авантюристкой и искательницей приключений.
- Я тебе отвечаю, – говорила она и крестилась, сложив ноги лотосом и сидя напротив Цурбуса. Была женщина одета, мягко сказать, в купальник. В заднице нитка стрингов, маленький треугольничек прикрывал её сокровенное место. Опустив глаза можно было разглядеть часть этого сокровенного. Бахму, конечно, был геем, но в такие моменты он не знал куда деть свои глаза, потому постоянно краснел. Если опустит вниз, там… Если поднимет – там лифчик, только прикрывающий соски. Хоть грудь у Сальмит была не большая, а средняя, как раз для её телосложения.
- Я не верю, – мотнул головой Бахму. Несколько прядей выбились из ленты и, растрепавшись, прилипли к влажной шее и обнажённой груди.
- Йок, – позвала она, и со спины откликнулся вяло канонир. – Скажи ему.
- Золотой окунь водится в Болотах Красного планктона, – вяло отозвался мужчина и снова задымил, как паровоз. У него была странная, изогнутая трубка, которая испускала алый дым, сильно резавший глаза. Но канониру, кажется, было всё равно.
- Золотой окунь, это миф, – не унимался Цурбус. Команда уже привыкла, что зачастую Бахму и Сальмит спорили о всяких пустяках. Особенно, когда женщина прикладывалась к своему несравненному и неприкасаемому запасу вина. Пьянчужкой она не была, но выпить любила. Вот и сейчас вдула половину бутылки и снова пристала к юноше со своими догмами. Шёл восьмой час штиля. Истории закончились. Слушать их и вообще разговаривать уже не было сил. Вот и неслась душа в рай… – Сказка придуманная сказочником, даже забыл, как его зовут.
- Цуся, – произнесла она, сократив имя Бахму до неприличного уменьшительно-ласкательного. Это Цурбуса бесило, однако, он ещё держался. Сальмит была куратором, являлась капитаном и была взрослой женщиной. – Ты не должен не верить. Ты просто не можешь не верить Йоку. Он его видел и своей трубкой клянётся, что он был золотым.
- В Болтах Красного планктона водятся окуни, – кивнул головой Цурбус, глядя, как Сальмит глыкает вино с горла. – Но не золотые, а перламутровые. Когда туман рассеивается, что очень редко бывает на Болотах, и солнце играет лучами на чешуе окуней, они кажутся золотыми.
- Вот, ты сам только что это подтвердил.
- Я говорил о перламутровых!
- Слушай, – икнула Сальмит. Пьяной она не была, но подвыпившей это точно. – А ты реально пидорок?
Смена темы слегка обескуражила Цурбуса. Кроме того, последнее слово его выбило из колеи. Он быстро заморгал, даже перестал дышать, а потом нахмурился. Если честно, в этом путешествии он слегка подзабыл ненависть Лорени и его в частности. Раны полученные от кнута надсмотрщика заживали быстро, и время как-то незаметно летело, расставляя свои приоритеты. К сокурсникам он хоть и не испытывал особой тяги и не искал у них симпатии и дружбы, однако, отношение к нему многие поменяли. Жизнь за стенами Шоршель, когда вступаешь на тропу взрослой жизни, меняется так круто, что за событиями не успеваешь порой следить. Восемь дней путешествия, это не срок. Но для Цурбуса они стали почти что нереальными
