– Откуда взялись бушмены? – внезапно спросила она. !Ксаббу не ответил сразу, и она почувствовала острый укол совести. – Ой, это не слишком грубый вопрос?
Его раскосые глаза были настолько узки, что коричневые радужные оболочки были видны только в те мгновения, когда удивление или удовольствие заставляли их широко открыться. Она не могла сказать, какое их них вызвал ее второй вопрос. – Нет, нет. Совсем не грубый Сэм, просто я пытаюсь найти ответ. – Он указал на себя. – В моем случае это маленькая страна, Ботсвана, но люди нашей крови рассеяны по всей южной Африке. Но, быть может, ты имела в виду наше происхождение?
– Да. – Она подвинулась ближе, уровняв его шаг с его; ей не хотелось, чтобы их слышал Жонглер.
– Никто не знает, откуда мы взялись. В детстве мне сказали, что мы давным-давно пришли с севера – много тысяч лет назад. Но существуют и другие теории.
– Именно поэтому ты можешь вот ходить, вечно? Потому что ты бушмен?
Он улыбнулся. – Да, как мне кажется. Я унаследовал сразу две традиции, и обе готовили меня к тяжелой жизни, но люди племени отца – охотники-кочевники, очень старая традиция – могли идти и бежать по следу добычи часы и дни, не уставая. Я далеко не такой, какими они были, но, пока жил с ними, я закалил себя.
– Были? Ты хочешь сказать, что их больше нет?
Что-то прошло по его коричневому лицу, быть может тень, хотя в этом мире не было теней. – Несколько лет назад я пытался найти их и не сумел. Я любом случае их осталось немного, Калахари – трудное место для жизни. Быть может уже не осталось людей, живущих старой жизнью.
– Обалдеть! Тогда ты... последний бушмен. – И только договорив, она сообразила, какой ужас ляпнула.
К ее облегчению !Ксаббу только улыбнулся. – Я не думаю о себе так, Сэм. Я, всего на всего, несколько лет прожил с ними и видел их оригинальный образ жизни. Но в одном отношении ты права: я, быть может, последний, кто изучал их жизнь, старую жизнь. – На мгновение он замолчал. В наступившей тишине Сэм услышала позади них тяжелое ровное дыхание Жонглера. – Нечему удивляться, это жизнь, которую я ценю, но мало кто согласится со мной. Если бы ты пожила в их племени, Сэм, то обнаружила бы, что это очень трудно.
Тон, каким он сказал это, болью отозвался в ее сердце – в нем была затаенная боль, то, что она никогда не видела в нем раньше. Быть может из-за исчезновения Рени. – Расскажи мне об этом, – сказала она. – Неужели мне пришлось бы охотиться с копьем на льва или что-то в этом духе?
Он засмеялся. – В дельте, где живет народ моей матери, иногда бьют рыбу копьем, но в пустыне больших животных убивают луком и стрелами. Я не знаю никого, кто убил бы льва, мало кто вообще видел их – они тоже вымирают, да. Мы стреляем отравленными стрелами и преследуем животное, пока оно не умрет.
Она подумала, что это не очень-то честно, но не осмелилась сказать вслух. – А девушки, они тоже охотятся?
!Ксаббу покачал головой. – Нет, по меньшей мере в племени моего отца. И даже мужчины очень редко охотятся на больших животных. По большей части они ставят ловушки на более мелкую дичь. У женщин другие обязанности. Если бы ты была членом нашего племени, незамужней девушкой, как сейчас, ты бы могла смотреть за детьми, играть с ними...
– Звучит не слишком плохо. И что бы я носила? – Она посмотрела вниз, на импровизированное бикини, последнее печальное воспоминание об Орландо. – Что-нибудь в этом духе?
– Нет, нет, Сэм. Солнце сожгло бы тебя в первый же день. Ты бы носила
Она какое-то мгновение думала. – Мне кажется, что это даже хорошо. Но не думаю, что мне понравится есть личинки.
– И муравьиные яйца, – торжественно добавил он. – Их мы тоже едим.
– Ик! Ну это ты придумал!
– Клянусь, что нет, – сказал он, улыбнувшись. – Сэм, я тоскую по этой жизни, мне хочется опять поесть эти яйца, но я знаю, что большинство народа не хочет так жить.
– Похоже это действительно трудная жизнь.
– Так и есть. – Он кивнул, немного печально и отдаленно. – Так и есть.
Наконец бесконечная ходьба на время прекратилась. Жонглер уже хромал, хотя и отказывался признаваться в боли. Сэм, истощенная, со стертыми ногами, проглотила свою гордость и предложила остановиться.
