Впрочем, подобные рассуждения не имели смысла – особенно в эту ночь – в ночь, о которой она мечтала, которой ждала. А влюблена ли она в этого человека, Фелисити даже не задумывалась, ибо твердо знала, что любит лишь одного мужчину на свете, которого зовут… Иебедия. Разве не так?
Дивон поцеловал ее бровь, и она тихо вздохнула. Тогда он поднялся, подошел к комоду и задул свечу.
Затем он ловким движением опустил москитную сетку, оставляя их в уютном мирке, освещаемом лишь далекими звездами. Фелисити прижалась к Дивону, и он, обняв ее покрепче, через минуту уже спал крепким спокойным сном. А она лежала, наслаждаясь его запахом и окутанная его теплом, пока глаза ее не защипали неизвестно почему набежавшие слезы. Тогда блаженно заснула и она.
Казалось, Чарлстон изменился даже за короткое время их отсутствия.
В чем конкретно это изменение выразилось, Фелисити сказать не могла, она лишь ощущала эту перемену, буквально разлитую в воздухе еще до того, как они причалили и вышли на берег.
Дорога от Секессионвиля до города через чарлстонскую гавань не занял а у них много времени, и хотя по пути у Форт-Самтера им встретилась целая эскадра янки, державших блокаду, Дивон не обратил на нее ни малейшего внимания. Именно поэтому не испугалась их и Фелисити с детьми…
Дивон вообще вел себя очень сдержанно и сухо, что, конечно, выглядело несколько странно после проведенной вдвоем ночи. Но на всем пути по Эшли-ривер Фелисити так и не увидела его глаз.
А ведь минувшей ночью, проснувшись перед рассветом в объятиях друг друга, они снова занялись любовью, на этот раз более неторопливо и спокойно. И теперь девушка была даже рада, что Дивон избегает смотреть на нее, равно как и она сама.
Так продолжалось весь день.
Прошлым же утром она проснулась одна на широкой постели и почувствовала себя совершенно одинокой. Быстро одевшись и заколов волосы, девушка поспешила вниз проведать детей. Они еще спали, но она разбудила их, и, пока Эзра бегал в сарай посмотреть, как поживает господин Петух, помогла обеим девочкам одеться. Лишь после этого Фелисити решилась выйти в холл.
Что ж, если миссис Хокинс уже знает правду – а Дивон, скорее всего, уже успел сообщить ей все, – она готова покинуть этот дом немедленно, особенно если старушка знает о ночи, проведенной обманщицей с капитаном. Преодолевая сопротивление Сисси, которая не хотела покидать уютную спальню, Фелисити поморщилась, представив, что думает о ней теперь благочестивая вдовушка.
Однако девушка была встречена ласковой улыбкой и добрым словом приветливой старушки.
– Дивон на улице, помогает мне сделать кое-какую домашнюю работу, – пояснила она, – ведь он такой добрый! – И все! Никаких разговоров об ее отношениях с капитаном Блэкстоуном. Больше того, на прощание они обменялись самыми дружескими поцелуями и заверили тетушку Хокинс в том, что непременно навестят ее, как только кончится эта проклятая война и доблестные конфедераты прогонят янки прочь с родных земель.
– Почему вы ничего ей не сказали? – Этот вопрос мучил Фелисити с самого утра и теперь, когда впереди уже показался шпиль собора Сен-Мишель, суливший скорое расставание, быть может навеки, она непременно хотела узнать правду.
Дивон молча правил вдоль берега. Казалось, он решительно настроен не понимать, о чем она говорит. Он сам за день не проронил ни слова, вынуждая тем самым к молчанию и ее. Возможно, он просто не знал, что ей ответить, и теперь лишь слегка пожал плечами.
– А какой был бы в этом смысл?
– Не знаю. – Фелисити приблизила свое лицо к нему в надежде, что дети не поймут сказанного или же прибрежный ветерок унесет ее слова подальше. – Впрочем, нет. Если честно, то я знаю. – Девушка отчаянно сжала руки. – Она ваша знакомая, которой было приятно поболтать со мной. Ну, и зачем… ведь когда-нибудь она все равно узнает правду.
– Возможно.
Дивон положительно не хотел продолжать этот разговор, и Фелисити тихо закончила:
– Но в любом случае, я вам очень благодарна. Ведь это было бы так… стыдно.
Лицо девушки было затенено огромной соломенной шляпой, которая так и не позволила капитану увидеть, покраснела она или нет. А ему так хотелось увидеть на ее щеках краску смущения. Спустя некоторое время он откашлялся, чтобы привести свои мысли в надлежащее русло и, наклонившись к ней, поинтересовался:
– А ты уже подумала о том, как станешь добираться до Ричмонда с этим выводком? То есть я хотел сказать, с детьми? – Дивон кивнул на трех съежившихся на корме ребятишек.
– До Ричмонда? Наверное, на поезде. – У Фелисити были проблемы куда поважнее, чем дорога в Ричмонд, и они неотвязно преследовали ее день и ночь. Детей надо было доставить в Нью-Йорк и причем так, чтобы об этом никоим образом не узнал проницательный капитан.
– Я тут подумал… – Смуглая рука убрала со лба вечно непокорный локон. – Если ты можешь подождать недельку-другую, то я смогу помочь тебе с отправлением.
– Помочь?!
Дивон дернул плечом.
