Медленно подвигалось время. Батраки, лихорадочно думая о необычной охоте, не могли стоять на месте, боялись: вот сейчас геми поднимет паруса, и тогда все пропало. Кеймир сам с трудом дождался, пока солнце скользнуло по западному краю острова и утонуло в море. Бархатная тень легла на зеленоватые волны. Оголенные до пояса, в подвернутых до колен штанах, с ножами на поясах, парни мгновенно взобрались в киржим и поплыли к судну. В полумраке их вряд ли могли увидеть с геми. А может быть, и видели, но разве испугается корабль какого-то небольшого киржима? Как стояла геми, так а продолжала стоять, а киржим подходил все ближе и ближе. Когда осталась до него шестая часть фарсаха, Кеймир оставил на киржиме только одного рулевого, а остальные незаметно спустились в воду и быстро поплыли к судну. Шли кучно, подныривая под волны. Пловцы все опытные. Если рассудить здраво, то весь род человеческий с детства учился плавать в пеленках, а челекенцам пеленкой служило море. Спроси любого из них, когда он научился плавать, ни за что не скажет, потому что редко кто помнит о том, что он делал в свои три года. Последние сажени плыли под водой, почти не выныривая, чтобы не обнаружить себя. Показывались над водой лишь для того, чтобы набрать воздуху в легкие, и погружались опять. Но вот пловцы один за другим приблизились к борту. Он был достаточно высок, и взобраться на него не так-то легко. Кеймир махнул и поплыл к задней части судна: она гораздо ниже. Зацепив за борт веревку с железным крючком, Кеймир подтянулся на руках и заглянул на палубу. В полутьме он увидел нескольких персиян: они сидели возле грот-мачты и ужинали. Ясно доносились их голоса: «Пока рано... Если сейчас сняться с якоря, то через два часа будем там, а в это время он еще не спит. Надо действовать наверняка».
Теперь пальван окончательно уверился, что персиян интересует Кият-хан. Ему он сделал много зла, выгнал с Челекена, но могут пострадать и другие люди. «Надо помешать», — решил пальван, первым влез на судно и лег, дожидаясь остальных. Следом за ним перевалился через борт Черный Джейран. Потом и остальные. Теперь надо было действовать, иначе погибнешь сам. Пятеро справа, пятеро слева проползли к грот-мачте и, словно призраки, накинулись на сидящих. Их было человек восемь, и все они пали под ножами огурджалинцев. Нападающих заметил перс, стоявший в носовой части лодки. Вскинув ружье, он выстрелил, заорал благим матом, но его тут же схватили двое и выбросили за борт. Капитан был в каюте, но переполох дошел и до него.
— Эй, вы, бараны! — крикнул он, поднимаясь наверх. — Чего не поделили?
— Положи-ка руки на голову, хезрет-вали! — грозно приказал Кеймир.
Моряк растерянно зашарил руками, хотел повернуться, чтобы убежать, но Кеймир в прыжке схватил его и подмял под себя. В каюте еще были люди. Услышав крики и возню, они сразу поняли, что на корабль налетели туркмены, и принялись стрелять наугад. Пули ударялись о ступеньки, но, к счастью, ни одна никого не задела.
— Эй, вы, внуки шакала! — прокричал злобно Кеймир, после того как выбросил капитана наверх и его подхватили другие. — Пощажу ваши поганые жизни, если перестанете сопротивляться и бросите свои пистолеты! Нас много. Все равно вам придется сдаться.
В ответ грянуло еще два выстрела. Тогда Кеймир, прижимпясь к перилам, пропустил вперед шестерых йигитов. Те — кто с топором, прихваченным на палубе, кто с ножом — кинулись прямо на дверь каюты и выломали ее. Крики и стрельба вновь наполнили низ судна, но все это длилось недолго. Вскоре огурджалинцы вывели трех персов: двоих в островерхих шапках и шелковых халатах, третьего в тряпье дервиша, но с кинжалом на поясе и с пистолетом. Оружие у всех отобрали, а самих связали веревками. Только капитана Кеймир не стал скручивать. Сказал повелительно:
— Дженабе-вали, я никогда не управлял лодкой геми и даже не знаю, как поднять паруса. Приказывай моим людям — они выполнят что надо.
Перепуганный капитан, в суконных брюках, в куртке и круглой шапке, недовольно ответил: - Сначала надо поднять якорь.
Огурджалинцы поспешили к лебедке и принялись вращать колесо. Якорь лег на свое место, подняв со дна пучок водорослей. Затем они подняли паруса. Кеймир приказал капитану стать за руль и вести корабль к Огурджинскому острову. Здесь пальван знал все глубины и мели. Поразмыслив, он решил, что самым подходящим местом для геми будет северный залив. Если судно поставить там, то его вовсе не увидишь с моря. Туда же Кеймир решил перенести и кибитки.
Вся ночь прошла в суматохе. Туркмены перенесли с геми на берег все, что отыскали в трюмах, в каютах и на палубе. Несколько чувалов риса и муки, сорок больших корзин с гранатом, яблоками и абрикосами, изюм, свежий виноград, десять бочонков нартурчи — это было целое богатство для полуголодных островитян. Но больше всего они радовались, что у них появился большой корабль, на котором хватит для всех места, с которого можно ловить рыбы в десять раз больше и отвозить ее на другой берег.
