Море Вероятностей полностью

— Мне так нравится, что девушек в песнях марйанне называют орлицами, — сказала она. – Не голубками, не курочками. По–моему, это ужасно романтично.

— А ты хотела бы стать марйанне?

Девушка засмеялась.

Её спутник сидел к Данкмару спиной. Данкмар не видел его лица, но был уверен, что бородач весело щурится. Даже спина его, обтянутая кожаной курткой, излучала снисходительное лукавство.

Девушка уставилась в свой бокал и ответила смущённо, почти всерьёз:

— Не знаю. Это ведь не так просто. Нельзя прийти и сказать: «Привет, я хочу стать марйанне». Нужно служить в армии, проявить себя.

— Можно, можно прийти и сказать, — подначивал бородач. – Женщинам это проще. Сказать: «Привет, я хочу рожать марйанне».

— Вести здоровый образ жизни и постоянно ходить беременной, — она фыркнула. – Кто думает, что женщины мечтают о таком, тот сильно ошибается. Чтобы участвовать в евгенической программе, надо иметь особый склад психики. К тому же… Во–первых, вряд ли мои гены достаточно хороши. А во–вторых, я в своей жизни уже выкурила слишком много сигарет. Давай ещё выпьем, Лас. Слушай, а когда начнётся концерт?

Бородач оглянулся на часы над барной стойкой. Данкмар увидел его лицо, круглое, как булка.

— Должен был уже начаться. Но ты же видишь, они только–только аппаратуру выносят. Опоздают на полчаса, наверно.

Она размешала трубочкой недопитый коктейль и пригубила его – густой розовый крем в кружеве пены. Взгляд её бездумно заскользил по тёмному залу.

Близилась полночь. Лампы выключили, готовясь к концерту. На столах в алых стаканах горели декоративные свечи. Их колеблющийся свет выделял в омуте тьмы очертания лиц, астры и черепа на рубашках и рюкзаках, тяжёлые украшения из нержавеющей стали. В двери вваливались всё новые шумные компании, уже навеселе. Почти все курили. Становилось тесно и душно.

Данкмар подумал, что он тут единственный старше тридцати. Место было грязноватое, почти притон. Называлось оно «Клумба», днём было дешёвым кафе, ночью – тесным прокуренным клубом с маленькой сценой. Как владельцам удавалось платить за аренду – здесь, возле центра города, с таким роскошным видом на Башни Эйдоса? Возможно, помогали спонсоры или домовладелец за что‑то давал скидку. Возможно, клуб держали как прикрытие для более выгодных дел. Выяснить было вопросом минуты, но Данкмара не интересовала правда. Ему просто нравилось время от времени приходить сюда и чувствовать себя белой вороной: взрослый, хорошо одетый мужчина при галстуке среди расслабленной молодёжи.

…Сначала девушка разглядывала стены, украшенные скверными фотоработами, потом, скучая, смотрела, как устанавливают аппаратуру. Уставилась в потолок, в собственный бокал, в окно, где сиял мириадами огней столичный центр…

И наконец их глаза встретились.

Данкмар улыбнулся.

Она заморгала от неожиданности и ответила мимолётной улыбкой.

Маленькая, лобастая, с глубоко посаженными глазами и тонкими прядками прозрачных волос, она была нехороша собой, но воистину прелестна. Ей исполнилось двадцать. Она излучала чистую радость жизни. Данкмар видел, как молодые парни в зале заглядываются на неё. Бородача они считали счастливчиком.

Данкмар знал, что её зовут Дисайне Франтиш и она работает в редакции большой онлайн–газеты верстальщицей и корректором на полставки. Бородач, Ласвег Джев, не был её любовником. Он долго присматривался и раздумывал, прежде чем начать ухаживания, и теперь уже Дисайне, в свою очередь, размышляла, принимать ли их. Они даже ещё не целовались. Но они летали на авиетке Ласвега через центр Ньюатена и вокруг шпилей Башен, глубокой ночью, в блистающем чудном море огней. Это было лучше поцелуев.

Данкмар многое о них знал и легко мог узнать ещё больше, не обращаясь ни к частным детективам, ни к сетевым базам данных. Его проект обеспечивал ему множество мелких приятных выгод, вроде этой.

Когда‑то он полагал, что только идиот станет использовать второе зрение для развлечений. Но с приходом опыта понял, что нужно иногда позволять себе радости. Иначе всё лишается смысла.

Ему нравилась Дисайне. Не так, как ему чаще всего нравились люди, а самым простым и искренним образом. Он хотел сблизиться с ней, овладеть ею, сделать её счастливой – на месяц или два, а потом спокойно и дружески расстаться. Дисайне цельное и светлое существо: он знал, что её сердце не разобьётся, а душа не будет ранена. Они останутся благодарны друг другу за приятно проведённое время.

Ласвег мешал.

Он тоже Данкмару нравился – именно так, как бывало обычно. Да, в другой ситуации Данкмар нашёл бы его слишком мелким для своих целей. Иронично, что сейчас, невольно вставая между Данкмаром и желанной ему женщиной, Ласвег оказывался вполне подходящим экземпляром. Успей он лечь с Дисайне в постель, Данкмар бы не колебался. Но колебалась она – и Ласвег, похоже, избегал печальной судьбы.

Данкмар улыбнулся, прихлёбывая кофе, и отвёл глаза, чтобы не сверлить Дисайне взглядом. Сегодня он слишком назойливо любовался ею.