— Так попробовать хотите или будем дальше языками трепать? — прямо спросил я. Откуда только наглость взялась.
— Если правда, то веди их сюда. Место обеспечим. Мы вечером отплываем, поэтому не задерживайся, — сказал старик.
Я не поверил своим ушам. Похоже дело было сделано. Главное, чтоб ребята не обманули.
Настроение сразу поднялось. Я пошёл к девчонкам. Была уверенность, что они согласятся. В этот момент меня окликнул девчачий голос.
— Папа! — Я узнал её сразу из гула голосов. Цветик бежала ко мне. Маленькая сумка с вышитыми цветами развевалась позади, словно там ничего не было. Один миг и она повисла у меня на шее. — Как же я по тебе скучала!
— И я по тебе скучал, солнышко! — и ведь правда. Я пытался отогнать от себя эти мысли о несправедливости. Но когда Цветик появилась передо мной, то появилось желание Милу прибить, за её безрассудство. Да пусть она делает что хочет, но зачем было забирать с собой дочь? Это было нечестно.
— Цветик! — Мила её явно потеряла. А я и не думал откликаться. Это было по-детски, но в тот момент мне хотелось, чтоб она испугалась и помучилась, растерялась, как растерялся я, когда увидел на столе записку от Милы.
— А мама говорит, что ты потерялся. Сейчас часто люди теряются.
— И поэтому кто-то убежал от мамы? — усмехнулся я.
— Я не терялась. Тебя увидела и побежала. А где мама? — Цветик оглянулась по сторонам. На её мордашке появилась непонимание, почему мама не побежала следом за ней. — Мы ведь её найдём?
— Найдём, — ответил я, взглядом наблюдая за Милой. Появилась мысль, что можно было бы сейчас забрать дочь с собой. Преподать урок её матери, что та не уследила за дочерью. Сама ведь виновата. Но я не смог. Возможно ещё тогда оставались какие-то чувства к Миле. Или я не хотел делать ей больно. Как бы ни была сильна обида, но мстить за дурость — это становится самому дураком.
— Тогда пойдём её искать, — уверенно сказала Цветик.
Что ещё оставалось? Я взял за руку дочь и пошёл в сторону Милы. Как будто мы пошли на праздничную ярмарку. В суматохе Цветик убежала, а Мила этого не заметила. Будь это праздник, то Мила выдохнула бы и улыбнулась. Потом вечером рассказала бы, что чуть с ума не сошла от страха за дочь. А я бы ей ответил, что ведь всё обошлось. А это было главное.
Стоило Миле увидеть Цветика, как она сразу кинулась к ней. Даже не посмотрела в мою сторону. Я же смотрел на жену и не узнавал. Из цветущей женщины она превратилась в блёклую тень с почерневшими цветами, разбитой губой и следами синяков на шее. Мила. И зачем было уходить? На дорогах сейчас же не пойми что творится. Мужчины и раньше к одиноким женщинам относились не очень, а тут, когда закона нет, а смерть дышит в затылок, тут же тормозов нет. Как-то не вовремя она захотела свободы. Очень не вовремя. Усталые глаза, наконец, посмотрели на меня. Упрямство. Она всё знала, понимала, но решила не сдаваться до конца.
— А я папу нашла! — сказала гордо Цветик.
— Не знала, что ты тут, — сказала Мила.
— Как видишь. Вам удалось получить место на корабле?
— Да, — пряча глаза, ответила Мила. — Мы сегодня уплываем. Вон на том.
Я проследил за её рукой. На большой корабль уже шла посадка. Это был не тот корабль, на который метил я.
— Это хорошо. Отсюда надо убираться.
— Надо.
— Мил, может есть ещё выход? — спросил я, хотя знал, что этого выхода нет. Видел по её взгляду. Она всё решила и это решение мне было не понять. Но должен был спросить, чтоб знать точно.
— Нам надо ехать, — ответила она. Встряхнула головой. Бабочка скользнула по её волосам. А ведь ещё недавно всё было иначе.
— Да.
— А как же пап? — спросила Цветик.
— А папа нас на другом корабле догонит, — ответила Мила. Слишком поспешно, нервно. Дети хорошо чувствуют, когда им лгут. Цветик это поняла.
— Не верю. Ты же не спросила, когда он отплывает!
— Так, истерику прекрати, — я присел, чтоб оказаться напротив лица дочери. — Я отплываю сегодня вечером. Следом за вами. Когда прибудем на большую землю, то обязательно встретимся. Слышишь меня?
— Слышу. Или я тебя найду, — Цветик обняла меня. — Как сегодня.
— Договорились.
— Вот, возьми. Чтоб закрепить нашу договорённость.
На её ладошке оказалась заколка в виде стрекозы, которую она у меня выпросила недавно. Стрекоза перебирала крылышками и лапками, словно пыталась слететь с руки дочери, но у неё никогда этого не получилось бы сделать.
— У меня нет таких чудесных волос, чтоб держать в них стрекоз, — отшутился я.
— Ты мне её вернёшь, когда мы с тобой снова встретимся. Иначе ты меня забудешь, а стрекоза будет всё время напоминать.
— Вот ещё. Как я тебя могу забыть?
— Запросто. Будет у тебя другая семья. Другая дочь. Про меня и забудешь, — серьёзно ответила Цветик. — Поэтому возьми на память.
— Если так тебе будет спокойнее, то я возьму стрекозу. Но помни одно, Цветик, даже если у меня будет шесть дочерей, то я тебя не забуду, — пообещал я. Она рассмеялась. Я же убрал стрекозу в карман рубашки. — На большой земле я тебя найду.
