А на следующий день Володя повел меня на рыбный рынок. Это не рынок – это песня моря. Выбор такой огромный, что глаза разбегаются. И хотя я только что пришла с моря, столько морепродуктов, собранных в одном месте и продаваемых в стерильной чистоте, там не встречала. Морское изобилие вызвало у меня настоящий шок: красный окунь, краб, кальмары, креветки, треска, камбала – всего и не перечислишь. Еще поражает свежесть и качество морепродуктов. На нем нет такого родного и привычного тухлого запаха рыбы, как на российском рынке. Все свежее, красивое, почищенное, аккуратно разложено. Здесь любой товар вам могут взвесить от ста грамм до трех килограмм. И все это с улыбкой и обязательным поклоном упакуется и перекочует к вам в руки. Улыбки и поклоны в этой стране – это норма жизни. Это я уже поняла.
А супермаркеты предоставляют такой выбор продуктов, что мне, человеку не подготовленному, не привыкшему к изобилию, стало дурно. Огромное разноообразие овощей, фруктов, мясных продуктов – это все можно купить в одном месте. Морковочка, помытая и очищенная, аккуратно упакована в отдельные пакетики от одной штучки до трех. Картофель, помытый, конечно, был предоставлен и в очищенном виде, и в неочищенном. Причем он расфасован от трех картофелин до шести штук в пакетике. Очищенный картофель продается и нарезанный: соломкой, кружочками, дольками, кубиками. Для японской женщины вообще нет проблем приготовить обед или ужин.
То ли дело у нас: отработаешь день на работе, а вечером с языком на плечах рысью бежишь по магазинам. Где хватаешь что-нибудь с полупустых полок, если успеешь, конечно. А затем бодрой рысью бежишь домой, где распаковав покупку, с грустью и отчаянием понимаешь, что достался тебе кусок умершего от старости животного еще в мезозойскую эру. Гнилая картошка, вялая морковь и прогорклое сливочное масло завершают продуктовую корзину. В результате всегда живешь в тонусе, жиреть некогда. От этих сравнений мне захотелось завыть, как собачка на полную луну. Мои оптимистичные сравнения прервал Володя:
– Пойдем, купим тебе что-нибудь. Здесь есть крытая улица, тянется она на несколько километров, там всякого добра полно.
Вышли на улицу из магазина, а там накрапывает мелкий дождик.
– Ой, Володя, промокнем. Куда же пойти, чтобы не намокнуть?
Володя подошел к огромной корзине возле выхода из магазина и достал оттуда зонтик. Раскрыл его и протянул мне:
– Бери, не промокнем. Пойдем дальше.
– С ума сошел, – шепчу я, – поставь на место, стыдно. Это же не наш зонтик.
– Это бесплатные зонты для покупателей магазина.
– Бесплатные зонтики для покупателей?! Разве такое бывает?
Эта новость выбила меня из колеи надолго. Наконец мы пришли к улице, которая носит название Труба. Она вся накрыта прозрачным навесом, а с двух сторон магазины. Товар здесь лежит и на прилавках, выставленных на улице, и находится внутри самих магазинов. Продавцы сидят только в магазинчиках, на улицах их нет. Я быстренько представила такое положение дел в России, и поняла, что нам так никогда не жить. У нас украдут все сразу, одним махом. И продавцы пойдут нищими по миру. Не уважают в России чужой труд. Ох, не уважают.
А сколько здесь всяких нужных вещей, на разный вкус и кошелек! Кружится моя бедная головушка от выбора. Был бы здесь один магазинчик с кучей покупателей, и уродливыми сапогами «Прощай, молодость», голова была бы на месте. Урвал бы их, надел на ноги, и вперед – на трудовой подвиг. А тут мучайся, выбирай, ведь одна вещь лучше другой. И еще здесь есть даже магазин, где все по сто иен, на сегодняшний курс это по одному доллару. В нем за этот самый доллар можно купить все, что хочешь, от швейной иголки до модельных туфлей. Короче говоря, для меня, российского матроса, здесь работы – непочатый край. В результате многочасовых хождений я накупила себе такой нужной косметики, а сыну кроссовки. От этих покупок настроение поднялось.
– А теперь я покажу тебе музей электроники.
Я, преисполненная оптимизмом от удачных покупок, согласилась с радостью. Мы воспользовались такси, так как я после длительного плавания, с непривычки уже еле-еле волочила ноги. Таксист наш в кипенно-белой рубашке, в пиджаке и фуражке такого ярко-белого цвета, что у меня заболели глаза. А выглядит он так величественно, как какой-нибудь герцог из Англии. На спинках кресел надеты накидочки, связанные то ли из велюра, то ли бархата, нежные на ощупь и белые! А вообще-то здесь, в Японии, белый цвет очень яркий, режущий глаз. Такого цвета я не видела больше нигде. Как они этого добиваются, для меня загадка.
Посещение музея меня потрясло. Ну, нельзя же так человека из каменного века резко бросать в век космических технологий! Много чудес я здесь увидела. Но когда кошечка, электронная, конечно, помяукав, взяла в ротик котенка, и куда-то потащила, я расплакалась.
– Что с тобой? – Володя вывел меня на улицу.
– Ты понимаешь, здесь кошечек электронных делают, жизни радуются, а у нас там война. Я этой красотой любуюсь, а мои родители может с голоду умирают.
