- Чёрт, Кобра, я конечно не нытик, но и ты меня пойми. В Найроте, кроме матери, которой на меня положить и растереть, у меня никого нет. Куча ублюдков, что хотят моей смерти либо из мести, либо из тщеславия, да пара незнакомцев-почитателей. Я не хочу, чтоб говорили о Голди “она скопытилась, прикованная к кровати, выглядящая как мумия, писая в трубочку”, и потом быть разорванной на части. Хочу уйти хорошо, как легенда. “Она подорвала себя вместе с половиной пустыни”, вот как я хочу, чтоб помнили Голди.
Она откинулась, молча и мрачно глядя в ночную тишь.
Средь ночной тьмы Кобре показалось зарево - белый свет, мерцающий и озаряющий ночное небо. Но приближаясь, они понимали, что до рассвета ещё далеко.
Среди барханов поднималось строение, напоминающее гигантский тент, средь которого постоянно горели прожекторы, пылали факелы и происходили разные вещи. Гигантский тент находился километрах в двух от них, но был отлично заметен сквозь ночную тьму. Сиял, подобно ржавой звезде, освещая красные полотна и почти чёрные стальные опоры. Жеччедрел огородился от всего мира стенами из лома, а снаружи находились вкопанные противотанковые ежи с торчащими из песка усиками фугасов.
Вокруг него становилось словно темнее, когда из труб, проходящих сквозь ткань, клубами вырывался чёрный бензаковый дым. Признак работающих глубоко-глубоко заводов.
- Остановись. Хочу вылезти, посмотреть на него с крыши, - дала знать Голди. Кобра хмыкнул.
- Останусь тут, возьми с собой рацию.
Кобра остановил Исследователя на возвышенности, отключил фары. Голди открыла верхний люк и выбралась наружу.
Нужно было разбудить остальных, дать им знать, что приехали, что возможно действовать придётся прямо сейчас, всем вместе. Но Кобра думал и о том, что нужно пару часов подремать, чтобы прибыть с полными силами всей командой.
Кобра погасил внутреннее освещение и погрузил Исследователя в ночной мрак, лишь приборная панель слегка подсвечивалась. Двигатель всё равно гудел, не переставая - этот шум никогда не утихал, с тех пор как был запущен. Он кончится только когда взорвётся.
Жеччедрел стоял опасной крепостью; Кобра был тут всего несколько раз за свою жизнь, и каждый раз это было испытанием. Каждый раз что-то случалось, и каждый раз это место становилось совершенно другим под предводительством нового владыки.
- Поднимайся сюда, хочу тебе кое-что показать, - прозвучал голос по рации.
- Мы в миле от Жеччедрела, среди пустыни, а ты хочешь, чтобы я вылез и что-то с тобой посмотрел?
- Боишься снайперского выстрела? Верь мне; будь дураком и ничего с тобой не случится. Поднимайся давай.
“Какого чёрта, Кобра, какого чёрта…”, - но Кобра хмыкнул и полез наверх. Закрыв за собой люк, он выбрался на крышу, навстречу ночному сухому ветру и отдалённым музыкальным раскатам.
Голди сидела, расслабленно откинувшись на локтях и свесив ноги на лобовую часть Исследователя. Далёкий свет от огней Жеччедрела освещал её лицо, испещрённое морщинами, но тут, в полутьме, ей казалось не больше тридцати. Высоко над их головами, средь звёзд, плыл «огненный змей» - оранжевый росчерк.
Кобра плюхнулся рядом, опёршись локтем о колено. Пустыня казалась бы тихой, если бы не гулкие всполохи пламени, раздающиеся со стороны города рейдеров, да рокочущая музыка, наверняка подарившая бессонницу многим, кто там жил постоянно.
- Так, и ради чего ты решила рискнуть всем и сунуться сюда?
- Как для чего? Ты разве не видишь? - она показала рукой вперёд. - Почувствуй момент, пока ещё можешь чувствовать. Вдохни воздух.
Голди шумно втянула воздух. Кобра, зная, что именно таким способом уже не раз научился самым разным вещам от самых разных существ, повторил за ней. Воздух казался сухим. Это всё ещё была пустыня, но её “вкус” разбавлялся отдалёнными частичками жжёного бензака и резкой железной музыкой, похожей больше на скрежещущий яростный металл.
Кобра знал – где-то дальше есть «чернильные поля». Вырвавшийся из-под земли бензак, горящий огромными чёрными облаками, что осядут чёрным дождём.
“Пустыня как пустыня. Как обычно, пахнет опасностью, только теперь ещё и гремит рокотом смерти. Настолько привычные ощущения, что рано или поздно начинаешь о них забывать. Как боль, что была с тобой настолько давно, что стала твоей неотъемлемой частью. И нет смысла обращать на неё внимание, ибо она всегда была и вероятно будет”.
- Вдохнул?
- Что именно ты хочешь, чтобы я тут почувствовал? - спросил Кобра.
- Как что? Момент. Долгая дорога заканчивается остановкой. Остановкой опасной, что может стать последней. Разве ты не хочешь иметь особенный момент, перед тем как умереть? Как на счёт того, что невзирая на правила, ты крикнул в лицо судьбе “пошла ты”, подставив себя опасности?
- Начинаю думать, что это была глупая затея, забираться сюда, - хмыкнул Кобра.
- Марк, ты сам-то зачем пошёл умирать? Потому что делать больше нечего? - внезапно спросила женщина из золота и смеха.
Кобра посмотрел на неё, помолчал. Её кибернетический взгляд сиял в ночной полутьме ярко, без намёка на отблики и тени. Он покачал головой и встал.
