- Давай лучше вниз, потом как-нибудь продолжим про задушевное тереть. Жеччедрел нас уже заждался.
Голди разочарованно вздохнула, покачала головой, но поднялась.
- Ладно-ладно, мне хватило и глотка, дабы насладиться вкусом ночи. Надеюсь, и ты его запомнишь, бача. Она всегда может стать последней.
Утреннее солнце поднималось над пустыней, разгоняя ночной холод. Ещё не рассеялся плывущий по небу Огненный Змей; оранжевая полоса расчертила синее небо, словно молния, но от первых лучей Солнца стала расплываться.
Поднявшийся ветер гонял песчинки между ям вне объезженных дорог, в этих дюнах торчали еле заметные усики противотанковых мин, готовых разорвать недосмотревшего посетителя, свернувшего с курса.
У стен Жеччедрела висели закованные в кандалы рабы - измученные, голодные и почти вплавленные в металл. Многие из них были мертвы, другим не повезло, они прожили ещё одну ночь. У самого подножья торчали колья с насаженными на них черепами самых разных существ; расколотые кости иногда мешались с ещё целыми отрубленными головами, вокруг которых клубились жуки-падальщики.
“Демонстрация. Рейдеры показывают, что они убивают людей. Постоянно и помногу. Они приглашают лишь таких же отбитых как они, а всех остальных эта жестокость приводит в ужас, ежели они не крепки духом”.
Ворчун хмурился, подкатывая Исследователя к воротам Жеччедрела. Он затянулся сигаретой, глядя на стонущих рабов, словно слышал их страдания даже сквозь толстое лобовое стекло. Он знал, что приехал зверю в пасть. Зверю, тип которого Ворчун ненавидел.
Кобра смотрел мрачно и решительно; скорее всего он обкатывал на языке приказ: “Молчун, расстреляй всех одной очередью”.
Голди быстро обвела взглядом остальных; при виде рабов даже её бравада слетела. “Она видела смерть, но бесчеловечность она видит впервые. И её шокирует факт того, что осталось ещё в мире что-то способное её обескуражить”.
Совы тут не было, она следила за радиоволнами. “Если была бы, её разум боролся бы с её противоречивыми желаниями. Я почти разобрался, что происходит внутри девчонки. И это хорошо, что её тут нет”.
Тяжёлые ворота Жеччедрела, скованные из десятков тонн лома, были похожи на клыкастую морду, готовую проглотить каждого отважного, кто решит войти внутрь. Стальные стены раскалялись под безжалостным десейрийским солнцем и иссекались песчаными бурями.
Наверху город сходился полукруглой крытой клетью; под грязной, обдутой всеми ветрами ветхой тканью виднелись железные переходы и опорные пиллерсы.
Кобра рассказывал, как здесь уже падал купол; глядя на этот огромный железный свод, казалось, что если он рухнет, поднимется настоящая буря из ржавчины и песка.
- Ворчун, тормози… Молчун…, - Кобра помедлил, голос его казался тихим, но внутри Исследователя все друг друга слышали. Он помедлил, посмотрев на Молчуна.
“Отто сделал бы так же, если бы знал, что другого выхода нет. Жизнь - это одно, но если смерть неотвратима, она должна быть лишена страданий. Мы не сможем спасти рабов, так пусть они хотя бы не мучаются… А ещё это покажет Жеччедрелу, на что способны наши орудия”.
- Я тебя понял, Кобра, - кивнул Молчук. Кобра вздохнул.
Молчун откинулся в кресле, взял в перекрестье спаренного пулемёта растянутые загорелые, бежевые и красные от ожогов кресты тел. Есть что-то мучительное в убийстве безоружного человека, но этого Молчун прочувствовать не мог, он просто не понимал, как сам может от такого сломаться. С оружием или нет, люди иногда умирают, с этим ничего не поделаешь – такова Десейра.
Он дал несколько точных очередей, пули прошивали сталь насквозь. За пару секунд снаружи не осталось никого живого.
- Щиты!
В следующую секунду Молчун увидел, как над Исследователем затрепетало энергетическое поле, в него воткнулись несколько копий с взрывными наконечниками и зависли. Вспышки, громкие хлопки, не заглушенные обшивкой, всюду разлетелись осколки, но Исследователь остался нетронут.
Кобра взял микрофон громкой связи.
- Жеччедрел! Я пришёл не с войной, но с мечом. Впускай, или мы будем стрелять, пока сами не войдём! Нам есть, что друг другу предложить, ибо с нами сын Жертрана “Двадцать Проклятий”, - его голос громко разнёсся из внешних громкоговорителей.
- Напомните, а разве мы не смогли связаться с ними по рации? - спросил Ворчун. – Обязательно нам нужно было трясти перед ними задницей?
- Птичка сказала, что это невозможно, они закрыли все каналы, вычищают с них духов или что-то в этом роде, - хохотнула Голди, хорошо хоть на колкость не ответила.
- Карантин?
- Не думаю, что они стали бы закрывать радиоканалы из-за карантина, – хмыкнул Кобра.
Через некоторое время молчания над воротами появилась фигура, закованная в броню из стали и костей с шипастыми частями. Она рыкнула в мегафон так, что даже остальным было слышно:
- Пускай сын Двадцати Проклятий назовёт своё имя. Если он с вами.
Молчун кивнул, спрыгнул с кресла, подошёл к микрофону, взял его в руку.
