План был таков: вечером, после молитвы, незаметно с койкой прыгнул за борт, и, держась за нее, он решил плыть пока его не подберет какой-либо случайный пароход или не удастся достигнуть берега. Будучи трусом, боясь погибнуть в бою, он проделал замечательный трюк, на который рискнул бы не каждый храбрый человек: ведь, прыгая с борта, можно было попасть под винты корабля или своего, или нескольких, идущих за ним в кильватер, так как "Нахимов", с которого он бросился, шел не концевым. Далее он рисковал тем, что может не выдержать пребывания в воде до рассвета, то есть в течение 7-8 часов, и пароходы пройдут настолько далеко, что не заметят В довершение и акулы могли съесть, так как их в этих водах очень много. Отчаянному дезертиру и повезло и не повезло: его подобрал пароход, идущий не на запад, а на восток да еще в Сайгон. Так беднягу и доставили на "Диану" и потом водворили обратно на "Нахимов".
Первым вестником эскадры было госпитальное судно "Орел", которое адмирал Рожественский послал в Сайгон запастись нужными медицинскими материалами. Оно также привезло приказание командиру "Дианы" нанять пароход и отправить на нем свежую провизию в бухту Камранг Это оказалось удобным случаем для меня, и командир мне разрешил им воспользоваться. Как только 2-го апреля пароход "Еридан" был готов, лейтенанты К., М., я и еще один инструктор по воздухоплаванию, пользуясь темнотой, прибыли на него. Со мной находился и мой неизменный спутник — чемодан с золотом.
"Еридан" — старое судно каботажного плавания, по-видимому, последнее время стоял без дела, и его экипаж набрали только для этого похода. Экипаж этот казался очень подозрительным, Капитан, помощник и матросы были самых разнообразных рас: белой, черной и желтой и говорили на каком-то непонятном наречии. Вообще, эта компания имела чисто пиратский вид, и я все время с большой опаской присматривал за своим чемоданом.
С темнотою мы, точно пираты, таинственно выбрались из порта, имея потушенными огни, и далее стали пробираться вдоль самого берега. Впрочем дело тут было не в пиратстве, а в том, что существовало предположение, что в Сайгоне имеются японские шпионы, которые могли сообщить о выходе парохода, и его бы на пути задержали неприятельские военные суда, по слухам, находившиеся в этих водах.
Все обошлось благополучно: погода была дивная, команда нас не зарезала, и японцы не перехватили. Утром 3-го апреля "Еридан" вошел в бухту Камранг, где стояла вся эскадра, и среди транспортов я заметил свой "Иртыш" Скоро к нам подошел катер с флагманским интендантом, и через него я просил сообщить о моем приезде. Ждать пришлось изрядное время. Наконец я увидел идущую за мной шлюпку С великой радостью я взял чемодан и отправился на корабль и через несколько минут находился "дома".
На "Иртыше" за это время произошло много перемен в офицерском составе. Оказалось, что меня больше не рассчитывали увидеть и на мое место назначили мичмана П., впрочем он искренне обрадовался возможности от ревизорства избавиться. Так как после списания Ш. и Ч. у нас никого из более старых офицеров не осталось, то, по просьбе командира, назначили П. и М.[* Мюнстер Альфред Цесарееич (род. в 1880 г.).], причем первый, как старший, вступил во временное исполнение должности старшего офицера до прибытия капитана 2- го ранга М.[** Магаринский Иван Николаевич (род. а 1864 г.).], который был назначен из России и догонял нас на кораблях адмирала Небогатова.
Назначение новых офицеров в худшую сторону изменило дух нашей кают-компании, но все же для меня явилось большой радостью вновь очутиться на "Иртыше".
Командир был очень доволен моему возвращению, сейчас же пригласил к себе и долго расспрашивал о моих злоключениях. Он тоже уже не думал, что я догоню "Иртыш", и мой приезд вышел приятным сюрпризом, в особенности потому, что теперь на корабле появились деньги, в которых ощущалась большая нужда.
В кают-компании я сразу узнал все новости и события, происшедшие в мое отсутствие.
Из Джибути "Иртыш" вызвали на Мадагаскар, в Носи-бэ, всего за несколько дней до ухода эскадры к Аннамским берегам. Переход до Мадагаскара прошел не очень благополучно. В первую же ночь "Иртыш" встретил сильную грозу со страшным ливнем. Во время нее, когда на вахте стоял подпоручик Ф., вдруг все ощутили довольно сильный толчок. За ним послышался треск ломающегося дерева и слабые крики. Из-за полной темноты и сильного дождя решительно ничего не было видно. Вбежавший на мостик командир немедленно застопорил ход и приказал прожекторами обыскать кругом все пространство. Одновременно стали готовить к спуску шлюпки. Гроза все бушевала, и яркие молнии освещали горизонт Однако прожекторы ничего не могли нащупать, и тогда спустили шлюпки. Шлюпки продержались на воде несколько часов, но нашли лишь какие-то плавающие доски и ничего больше. "Иртыш" держался на месте до рассвета и еще раз обошел весь район, но опять безрезультатно. После этого оставалось только продолжать путь...
