Елена забеспокоилась, окликнула мужа:
— Вася, переждал бы денек-другой!
Внезапно с реюшки шумно спрыгнул на берег Павло Тупонос; в руке у него болтался мешок с припасами.
— Ты куда? — спросил его удивленный Василий.
Вскинув мешок за плечи, Павло беспечно сказал:
— Домой пошел-поехал.
Василий, потрясая шестом, сердито закричал:
— Ты чего? Шутишь?!.. В море надо! И четвертную взял!..
Павло неторопливо ответил:
— Заработаю — и отдам, — и, сплюнув, направился к жене.
Ольга, закрыв лицо руками от стыда, громко зарыдала и повернула в поселок; ребята, заголосив, побежали следом за матерью.
— Вот скандальная баба! — Павло в нерешительности остановился и, не зная, то ли идти ему домой, то ли возвращаться на реюшку, с тревогой посмотрел на проток, где синели и вспухали под солнцем льды.
Нахлобучив на глаза шапку, он быстро зашагал в поселок.
— Куда?! — снова закричал Василий.
Усмехаясь, ловцы свертывали цыгарки.
— Лодырь царя небесного! — кричал вдогонку Тупоносу Василий. — Лодырь!..
Макар поучительно сказал Безверхову, попыхивая цыгаркой:
— А чего ты с ним спутался? Знаешь, что это за рыбеха! — и крепко выругался.
Он, казалось, до самых костей был просолен: вся одежда его заскорузла, обросла рыбьей чешуей, пропиталась солью.
Сердито взмахнув рукой, Василий крикнул жене:
— Беги за Сенькой! Скажи, чтобы живо собирался! — и, обращаясь к ловцам, с досадой добавил: — Думал ведь о Сеньке, а вот поди ж ты — этого лежебоку взял.
Спрыгивая на берег, он прокричал вслед жене:
— Скорей, Лена! Скорей!.. — и, присев на корточки, начал скручивать цыгарку.
Туже затягивая на шее платок, Елена поспешно шагала в поселок.
Ловцы опустились в кружок около Василия; некоторое время они молча дымили махоркой.
Макар медленно поднял сплошь заросшее рыжими волосами лицо; блеснув изумленными, навыкате, глазами, он сплюнул в ладонь и в ней затушил окурок, потом потер ладонь о ладонь и, очистив их от пепла, спросил Безверхова:
— Не знаешь, что это за прыщ прикатил на бударке? К Ваське Сазану, слышь. А Васька-то в относе.
— Не видал такого. А когда прикатил-то?
— Да вчера или позавчера. В сапожках эдаких. Городской!..
— Может, родня какая, — и Василий, привстав с корточек, опустился на одно колено.
В это время пахнуло крепким ледяным норд-остом.
Все настороженно переглянулись. Макар глухо сказал:
— Пожалуй, дедушка Ваня правду говорил: ударит отзимок, вернется еще к нам зима.
— Оно того... похоже на то, — подтвердил широкоплечий, могучий ловец и быстро перекрестился: — С нами бог...
Вдруг кто-то громко выкрикнул:
— А с нами власть Советов!!
Ловцы оглянулись, — к ним подходил Лешка-Матрос и, как всегда, широко улыбался. Бескозырка у него была лихо заломлена на затылок. После рассказа Кости о письме Катюши он вновь повеселел, принарядился.
— Здорово, ловцы! — задорно сказал он.
Опускаясь в кружок к ловцам, Матрос поочередно оглядел их и спросил:
— Ну? О чем дебаты ведете?
Все оживились — одни, улыбаясь, друг другу подмигивали, иные заново скручивали цыгарки, третьи усаживались попрочнее, ожидая, что Лешка подробно расскажет про драку с Дмитрием Казаком и про события на маяке.
— Так о чем же совет-то ведете? А? — У Матроса восторженно сияло лицо.
Макар язвительно сказал:
— Толкуем о твоей женитьбе — скоро ли на свадьбу позовешь...
Сразу наступило, тягостное, напряженное молчание.
Все слышали про Лешкину историю с Максимом Егорычем и Глушей, и многим, как и Макару-Контрику, хотелось подробно разузнать, чем же все это кончилось.
Но с Лешкой шутки плохи: вгорячах он может выкинуть такое, что потом и не расхлебаешь...
Лицо Матроса посуровело, всегдашнюю улыбку его словно сдунула моряна, губы задрожали. Глянув исподлобья на Макара, он угрожающе приподнялся:
— Все брешешь? Неймется?
Быстро сообразив, что Лешка не намерен рассказывать о себе, Макар заискивающе засмеялся:
— Брось, Лексей Захарыч! — и дружески похлопал его по плечу.
— То-то! — удовлетворенный, Матрос снова засиял улыбкой, опускаясь на песок. — О чем же вы тут прения-то вели?
— О погоде гадаем, Лексей. Дедушка Ваня отзимок предсказывает, — сообщил Макар.
Василий Безверхов не вытерпел:
— Чепуху дедушка порет! Стар он, и мозга у него высохла! Придет Сенька, и я в море выбегаю!
— А ты постой! — перебил Лешка. — Дедок Ваня погоду ладно примечает. На то и жил он целый век, а может, и полтора.
— Все одно, сейчас же в море выбегу — и, вскочив, Безверхов быстро прошел к своей реюшке.
— Брось хорохориться, Вася! — Лешка поправил бескозырку и подмигнул ловцам: — Сядь-ка вот с нами да расскажи, как это ты реюшку зачалил? Горбом своим? Или Дойкин сосватал? А может, Коржак наградил?
— Да-да! — привскочил как ужаленный Макар. — Расскажи-ка вот нам!
Василий вызывающе бросил:
— Кредитка справила!
— Креди-итка! — задыхаясь, вскричал Макар. — А почему нам не справила? Чем мы хуже тебя? И ты ловец, и мы ловцы. Только ты член правления, и все тут. Почему, спрашиваю, нам кредитка не справила?
Поднявшись, Макар шагнул к Василию:
— Давай нам ответ! Почему так? Тебе есть кредит, а нам нет? Сказывай!
— Правильно! — поддержал Макара Матрос. — Держи, правленец, ответ!
