– Разве я должен был? – Диме показалась странной ей реакция. Он был безразличен к смерти любимой женщины, но в то же время он словно пытался себя оправдать. – Я слежу за безопасностью, моя жена нарушила правило, она перешла черту. Наказание было жестким, но справедливым.
– Ладно, я понял. Извините, что напомнил вам об этом.
– Ничего страшного. Не проходит и дня, чтобы я об этом не вспомнил.
Молодой человек задумчиво проводил Виктора Сергеевича, переваривая его последнюю фразу. От нее веяло неприятным осадком, и Дима не до конца понимал ее смысл. Но времени думать не было, нужно было поговорить с Ниной. Хоть короткая беседа с начальником безопасности поубавила его ненависть, это не дало долгожданных ответов.
С каждым шагом Дима все больше и больше ощущал присутствие Кристины. Она была так близко, что молодой человек уже мог обнять ее, призрачный манящий образ, прижать к себе, окунуться в сладостный аромат ее волос, прикоснуться к ее губам и с головой утонуть в бесконечном блаженстве.
– Здравствуй, Дима.
Молодой человек вздрогнул от неожиданности. Задумавшись, он и не заметил, как подошел к дому Нины, где его и встретила женщина.
– Нина, я хотел с вами поговорить.
– Я знаю. Идем внутрь, на улице холодно.
– Вы знаете, у меня нет желания быть….
– Что-то не так? Хотя я понимаю твое недовольство, поэтому прошу пойти со мной.
Диме пришлось согласиться с ее напором, иначе все могло пойти не так. Судя по словам Нины, она уже знала, что тревожит его душу. Странно, как ей удается оставаться такой спокойной, когда вокруг бушует эмоциональный ураган, Нина определенно мастер в своем деле.
– Ты выглядишь напряженным, хочешь немного чая?
– Нет, Нина, я хочу узнать, почему….
–… почему Кристина здесь? Не смотри на меня так. Прости, что проявила подобную инициативу, но ситуация начала выходить из-под контроля.
– Как? – Дима внезапно почувствовал, как внутри все закипело от возмущения, словно в грудь воткнули раскаленную кочергу. – То есть, она действительно здесь? И это ваш приказ? Что за чертовщина?
– Понимаю твою ненависть, но не стоит винить меня во всех грехах. Ты должен понимать, что от прошлой Кристины практически ничего не осталось.
– Я хочу ее видеть.
– Не можешь.
– Я хочу ее видеть!
– Не можешь! – Нина ответно повысила голос и теперь уже не казалась добренькой тетенькой. Молодой человек невольно задрожал и поубавил спесь в душе.
– Вы не можете мне запретить.
– Могу. По крайней мере, до тех пор, пока не придешь в себя. И тебе стоит успокоиться, иначе мне придется перейти к тяжелой артиллерии.
Дима не стал спорить. Выбрасывать из себя негатив – плохая идея, лучше подойти к вопросу деликатнее. Так есть шанс получить больше ответов и сохранить остатки самообладания.
– Нина, я ничего не понимаю. Можете объяснить?
– Я бы с удовольствием, но мне самой многое кажется необъяснимым. Насчет твоей просьбы, я просто хочу помочь несчастной девочке справиться с изменениями в ее организме. Во время нашей первой встречи Кристина показалась мне обычным человеком, я не чувствовала в ней этой особенной остринки, как у остальных. Поэтому я защитила ее от твоей бывшей общины, а в итоге…. Сложно сказать, как это произошло. Единственный, кто мог ответить, уже давно в могиле.
– Вы раньше видели подобное?
– Никогда. Оборотни рождаются только от себе подобных, но не становятся внезапно. Кристина обычный человек, рожденный от таких же обычных людей. Вопрос в том, что с ней сделал твой отец в плену, и она стала такой.
– Отец сделал это? – удивленно протянул Дима. – Он не мог, я был бы в курсе этого.
– Ты уверен?
– На сто процентов. Я присутствовал при каждом его действии, он не сделал ничего противоречивого или же необъяснимого, кроме похищения. А потом и вовсе уехал, и все остальные дни мы с Кристиной были не разлей вода.
– Если только он не сделал это раньше. Такое возможно?
– Возможно, он, – молодой человек с трудом сдерживал рвущийся крик, – он же встречался с ней за пару недель до похищения. Мог ли он что-то сделать с ней в тот момент? Или же позже? Мог ли я что-то упустить? Черт, в голове никак не укладывается.
– Ты плохо знаешь своего отца, несмотря на то, что прожил с ним бок о бок столько времени. Я мало с ним общалась, но гораздо более осведомлена об его коварных планах. Ты сам понимаешь, что его жизнь всегда граничила с риском, он стремился к истине, но так и не смог ее добиться, пребывая всю жизнь во лжи и натаскивая остальных на тот же неоправданный риск. Разве это справедливо по отношению к людям, которые доверили ему свои жизни? Просто вспомни свое детство.
Воспоминания уже захлестнули его сознание. Что он знал о своем отце? Он был жестким и скупым на эмоции, но умелым в управлении и решении сложных вопросов. Все его боялись и слушались, в общине был порядок и строгая иерархия. Отца ненавидели, но никто ни разу не сомневался в его умении быть вождем. Ненавидели, боялись, но уважали. И отец смог доиться своего. Если бы не внезапная кончина, он бы добился еще большего. Но было ли это глупой случайностью?
