– После наличия в мире оборотней я поверю во все что угодно, – Кристина не понимала, зачем пыталась оправдать слова Нины. – Неизвестно, что твой отец мог со мной сделать. Я же была без сознания длительное время, и сама ситуация была слишком мрачной.
– Кристина, я же был рядом с тобой все это время, я бы заметил.
– Тут и не угадаешь. Кто знает, что именно он сделал. Это могло быть легкое прикосновение, чего было бы достаточно. Тем более, это всего лишь догадки, никто не знает правды. Но меня смущает тот факт, что Милана сказала тебе неправду.
– Но ты напала на нее.
– Да, но я сделала это, защищаясь. Пожалуйста, поверь мне. И у меня такое ощущение, будто что-то проходит мимо нас. Я, – она перешла на шепот, – не доверяю им.
– У меня такое тоже складывается такое ощущение. Но как, Кристина? – Дима вновь уперся ладонями в стекло, девушка сделала то же самое, желая, чтобы эта преграда между ними исчезла. – Как мне узнать правду? Это невозможно. Ты говоришь одно, она говорит другое. Где истина? Я верю тебе, но что-то внутри меня противиться всему.
– Тебе достаточно лишь коснуться, – Кристина провела пальцем по стеклу в том месте, где была рука Димы, представляя кожей перепонки его теплую, слегка шершавую ладонь. – Вспомни, так мы познали друг друга и узнали коварные секреты.
Он понял ее, и взгляд сразу наполнился уверенностью.
– Нина, вы можете выпустить Кристину из камеры? – тут же поинтересовался молодой человек. – Пожалуйста.
– Зачем?
– Я хочу с ней поговорить, наедине, с глазу на глаз. Выпустите ее, пожалуйста, мне очень нужно.
Нина молчала, обдумывая его просьбу. Молодым людям оставалось только тревожно ожидать ее решения. Когда надежда на лучшее уже была почти в руках, суровый голос женщины спугнул ее, словно птичку, прятавшуюся среди листвы и ненароком встретившую опасность.
– Нет, тебе разрешено говорить с ней только так. Никакого физического контакта, никаких личных переговоров. Чтобы исключить дальнейшие вопросы, отвечу сразу. Твое присутствие дурно на нее влияет, и ей стоит находиться в изоляции некоторое время, пока мы не найдем спасение.
– Как? Ей нельзя даже выйти? Это против правил!
– Здесь действуют только мои правила, Дима, и ты не сможешь их поменять, мольбы не принимаются, – ни один мускул не дрогнул на лице Нины. Можно было восхищаться ее стойким характером.
– Мне нужно с ней поговорить, – молодой человек гневно сверкнул глазами, и Кристине на мгновение стало страшно, что он набросится на Нину. – Вы не можете так поступить.
– Могу, ты прожил здесь слишком мало, чтобы понять: на моем пути нельзя вставать даже по малейшим пустякам. Разве мало тебе было наказаний за постоянные бегства?
– Мне плевать, если дело касается Кристины.
– Вот как? Я долго была к тебе благосклонна в память о твоей матери, но всему есть предел.
– Нина, пожалуйста, – Лана схватила женщину за рукав платья и тут же испуганно сжалась в комок от брошенного взгляда, полного злости. – Не гневайтесь на него, он дурак, ничего не понимает. Дима, хватит спорить с Ниной, она всегда права, если ты вызовешь ее гнев, нам всем достанется.
– Ты сама в этом виновата, Лана! – молодой человек уже не мог сдерживаться и едва не бросился на девушку с кулаками. – Я желаю, чтобы Кристину выпустили сейчас же!
– Нет, Дима, – голос женщины был сурово спокойным, но раздраженные нотки уже начали проявляться. – Если ты сейчас же успокоишься, нам придется перейти на крайние меры.
– Отпустите Кристину! Мне нужно с ней поговорить!
– Это запрещено.
– Нет!
У Кристины тряслись руки. Все происходило по чужой воле, и она вообще никак не могла участвовать. Нина запретила ей выходить наружу, и от этого возмущение росло в геометрической прогрессии. Ей хотелось кричать, но от внезапного ужаса во рту пересохло, и девушка лишь слабо пропищала что-то. Никто ее не услышал, а сама ситуация окончательно вышла из-под контроля.
– Я не позволю вам держать ее здесь! Ее ждут дома, вы же сами говорили, что людям не место в нашей общине! Вы обязаны ее отпустить!
– Вы забываетесь, молодой человек. Здесь я диктую, что делать, а не ты.
– Успокойся, пожалуйста, – молила его Лана, но ее жалобный голос только подливал масла в огонь.
– Если вы не хотите идти мне навстречу, я сделаю это сам!
С этими словами Дима схватил стул и со всей силы швырнул его в стекло. Этот опрометчивый поступок вряд ли бы помог девушке выбраться отсюда и отправиться домой с чистой душой, но так Дима мог узнать правду и убедиться в том, что Лана его обманывает. Достаточно было лишь одного прикосновения, чтобы понять это.
Стекло оказалось слишком прочным, и металлический стул оставил лишь небольшую трещину. Не только на стекле, но и на душе Нины. В лице она почти не изменилась, но можно было увидеть искорки бешенства в ее глазах. Секундное молчание, и она изрекла.
