– Довольно. Ты должен учиться быть главным, ведь однажды ты станешь хозяином всего, что у меня есть.
– Хорошо, научусь.
– А если я еще раз услышу, что дворовые мальчишки, это мерзкое отребье, тебя поколотили, клянусь господом Богом, я накажу не только их, но и тебя. Лишение одного пальца научит покорности. А теперь ступай, у меня еще много дел.
Глотая слезы, мальчик вышел на улицу. Отец никогда не отличался особой любовью к своим дворовым людям и к собственному сыну тоже, но и не понимал, что ребенку, такому живому и активному, как Сева, не усидеть в четырех стенах и не нарваться на приключения.
На самом деле, Сева просто хотел быть, как все. Играть с ребятами во дворе, размахивая палками и гоняя по земле надутые желудок коровы. Купаться на речке. Таскать с базара овощи и дразнить блюстителей порядка, забрасывая их комьями грязи. Это была жизнь за пределами богатства, и Севе она казалась полной настоящего шарма и бешеной энергии.
Жаль, отец не мог с ним согласиться, поэтому мальчик никогда не рассказывал о своих желаниях, самостоятельно ища путь к свободе.
Но каждая вылазка заканчивалась одинаково. Все знали, кто Сева на самом деле и чей он сын. Поначалу его просто избегали, а при попытках присоединиться к игре прогоняли палками. Севу это даже забавляло, и он стал действовать наглее, чем заработал первую драку в своей жизни, из которой не смог выйти победителем.
Отец быстро прознал обо всех подробностях, но проявил внезапное благородство, решив никого не наказывать. Это дало мальчишкам чувство свободы, и теперь они избивали Севу при любой попытке подойти ближе. Били не сильно, но синяки оставляли после себя боль и обиду. Отец узнал только о паре случаев драк, ибо мальчик старательно скрывал все последствия. Он боялся, что накажут всех, и тогда ему никогда не найти настоящих друзей.
Сева понимала, почему его били. Так они вымещали всю злость на его отца, считающим себя почти императором. Он даже ногами не ступал на землю бедных, боясь подцепить какую-нибудь заразу. Вся его жизнь была полна презрения к простому народу, которого он никогда не скрывал. Отец был жесток с людьми, что были у него в подчинении. При малейшем проступке лишал еды и сна. Не было и недели, чтобы кто-нибудь не отдавал душу Господу. Вот дворовые мальчишки и решили, что приносят людям благо, заставляя мучиться отпрыска их злейшего врага.
Если бы Сева хоть на половину был бы, как его отец, он сумел бы добиться внимания, но то было бы не уважение, а страх, подпитываемый ненавистью. Он не хотел быть таким. Он лишь хотел, чтобы с ним дружили, звали принять участие в веселых играх не из-за страха, а с истинным желанием общаться.
Единственный, кому мальчик мог доверить свои душевные страдания, был старый конюх Васька. Он казался никогда не унывающим и вечно добрым старичком, почти без зубов и полысевшей головой, которую он всегда прятал под такой же старой, как он сам, шляпой.
– Твой отец прав, не стоит тратить время на этих ребят. Для них ты – лишь повод доказать, что они сильные и не боятся гнева свыше. Они почувствовали вкус крови и уже никогда не воспримут тебя, как друга.
– Неужели мне никогда не найти кого-то, кто не посмотрит на мой статус?
– Уж точно не здесь, мальчик, – Вася одарил его беззубой улыбкой. – Потери немного.
– Мне девять лет, сколько еще ждать? – возмутился Сева. – Отец никогда не даст мне нормальной жизни. Вот ты, Вась, сколько раз ты пожалел, что находишься в его подчинении?
– Не смею этого говорить, – добродушно отозвался он. – Мое дело – лошадки, а с ними всяко приятнее. Я так привык к этой жизни, что не вижу другой.
– Будь моя воля, я бы тебя освободил, – буркнул Сева.
– Ты очень добр, мальчик, но, если ты отпустишь меня на вольные хлеба, кто же выслушает твои проблемы и даст жизненный совет? Я люблю лошадей, а они любят меня. Чего еще желать? А теперь дай-ка посмотреть твои раны.
Это продолжалось бесконечно долго, и Сева уже отчаялся получить глоток свежего воздуха в своей загнивающей жизни.
– Я решил отправить тебя к своему брату на лето, – сказал как-то за завтраком отец. – Совсем этот старик заскучал, а тебе не помешает немного поучиться управлению людьми. И мне будет спокойно, что мой сын-дурак больше не полезет общаться с челядью.
Это было даже лучше, чем просто отцовское решение. Это был шанс получить ту жизнь, о которой Сева мечтал. Новое место, новые люди. Что может пойти не так?
Сева любил своего дядю, добрейшего человека на земле. Он всегда присылал замечательные подарки. У него было детей, и свою скопившуюся отцовскую любовь он тратил на единственного племянника. Сева уже чувствовал, что это лето будет незабываемым.
В поместье дяди царила иная атмосфера. Здесь и солнце было ярче, и трава зеленее, и люди улыбчивее, и дороги не такие пыльные. Сева уже кожей ощущал, как будет радоваться новой жизни, что едва не выпрыгивал из штанов. Судьба улыбнулась ему, богатому, но несчастному мальчику, мечтающему о друзьях.
Но мечтам и суждено остаться мечтами, чтобы видеть их во сне и верить, что это случится.
