Она промолчала, и он принял это за кроткое согласие.
Между ними повисла тишина, прерываемая всхлипами Ланы и всплесками воды. Дима хотел начать разговор, но язык не слушался, и мысль всякий раз ускользала.
– Так чего ты хотел, Дима?
Непривычно было видеть Лану в таком состоянии, он едва узнавал в ней ту егозу, которая настырно выводила его из себя всякий раз при встрече.
– Лана, я хотел бы извиниться. Прости, я вовсе не хотел тебя задеть, сама понимаешь, я был обижен на тебя. Ведь ты вела себя не совсем сносно, и поэтому… В общем, прости, я этого не хотел. Знай, что я уважаю тебя, как девочку, и больше не буду обижать. Надеюсь, между нами всё останется прежним.
Лана продолжала молчать. Дима немного посидел рядом и, решив, что он все сказал, всё выразил, поднялся на ноги.
– Я пойду. Надеюсь, ты меня приняла.
Стоило ему сделать шаг, как он услышал горестный смешок за спиной.
– Я давно тебя приняла, но почему ты никак не можешь принять меня? Думаешь, мне очень нравится выводить тебя из себя? Я же просто хотела чуть больше твоего внимания.
Дима удивленно открыл рот, ноги сами вернули его обратно. Пристально посмотрев на Лану, он только сейчас заметил маленькую фотографию, сделанную на "Полароиде", которую она бережно сжимала в руках.
– Ты помнишь, как всё было раньше? – поинтересовалась Лана, протягивая ему карточку.
Он удивленно обнаружил на изображении себя и Лану, на вид им было лет шесть-семь. Они обнимались и выглядели очень счастливыми. Воспоминания сами атаковали его разум. Действительно, раньше всё было иначе. Они дружили, играли вместе и были не разлей вода. Их особенно связал тот факт, что они познали себя в один день. И это было самое счастливое время в его жизни, возможно, Дима даже испытывал любовь к этой озорной девчонке. Точнее, именно так он и описывал свою симпатию. Но что же с ними случилось?
Что повлияло на внезапные перемены?
Почему они перестали общаться так, как раньше?
– Но ведь, – непонимающе протянул он. – Мы же были счастливы. Верно? Что произошло? Хотя… Я помню. Твои родители. Они… Прости, что напоминаю. Но неужели из-за этого?
– После их смерти меня забрали в детский дом, – проговорила Лана. – Не знаю, знал ты это или же нет, но провела я там полгода или около того. Это был сущий кошмар, если учесть, что мы не совсем обычные люди. Я была напугана и плакала целыми днями. Я тосковала по родителям, очень сильно, и по тебе тоже. Не знаю, как там всё происходило, но меня вернули обратно, чему я была очень рада. Рада, что вернулась в родные места. Родителей было не вернуть, я это прекрасно понимала, но знала, что здесь будешь ты. Но самое страшное то, что ты изменился. Ты словно забыл наши приключения, словно этого никогда не было. И это был очередной удар для меня. Возможно, мне просто стоило с тобой увидеться и поговорить.
– Но почему ты не подходила ко мне?
– А разве в этом был смысл? Если бы ты помнил обо мне, то не пришлось бы подходить. Всё могло само случиться. Но не случилось. И всё привело к тому, что мы имеем сейчас. Мы воюем и не можем поговорить по душам. А вспомни, как было раньше.
Дима впервые в жизни почувствовал себя отвратно. Словно в душу плюнули и растоптали. Только это сделал не кто-то посторонний, а он сам. И он понимал, что во всем виноват, он сам привел к такому результату. Он не смог поддержать человека, который раньше ему был очень дорог. В которого он был влюблен. Но что же не дало ему поговорить с ней? Смущение? Страх? Или же он просто идиот?
– Лана, я не знаю, что и сказать. Я, – его голос дрожал и срывался. – Я ведь не хотел так поступать. Нет никаких оправданий моему поступку. Точнее, моему кошмару, который я устроил. Ты имеешь полное право ненавидеть меня, можешь бить и обзываться. Я буду покорен, и ни слова не скажу.
– Теперь это не имеет смысла, – прошептала Лана и улыбнулась, слезы уже высохли на её глазах. – Разве это не счастье? Мы с тобой сидим и разговариваем, как раньше. Так мало нужно было, чтобы просто посидеть вместе на берегу. Всего лишь просто поговорить по душам.
И она положила голову ему на плечо. Дима сперва растерялся, но вскоре почувствовал, как душа наполнилась теплотой. Обняв Лану, он умиротворенно взглянул на реку и задумался о том, можно ли испытывать настоящую любовь в таком возрасте. Определенно, да. И от этого осознания улыбка озарила его лицо.
Это было их первое примирение.
2
– Ты уверен?
– Стопроцентно.
– То есть, ты хочешь....
– Я не вижу смысла продолжать этот разговор, Милана. Я всё сказал.
Девушка недовольно надула губы и отвернулась. Диме не любил ссор, но сейчас разговор зашел в тупик. Всё могло бы закончиться иначе, если бы Лана в очередной раз не проявила свой бунтарский дух.
– Не понимаю, что ты так вцепился в это место? Здесь нет никаких перспектив, мы только и делаем, что прячемся и сдерживаем себя. Мы стали такими не для того, чтобы скрываться. Не для того, чтобы уподобляться этим людишкам. Мы должны быть теми, кто есть. А не жалкими собачонками на поводке.
– Лана, мы не можем просто взять и уйти. Никто нас с тобой не отпустит. Отец....
