С этими словами она прижалась губами к его губам. Они и раньше целовались, но то были суховатые братские поцелуи, первый опыт, сделанный ради смеха и пробы. Этот поцелуй был нежным и чувственным, и молодой человек ощущал всю мягкость ее губ и вкушал их сладость. Словно в источник живительной влаги, он впивался в неё и не мог насытиться. Настоящий поцелуй, полный чувств и эмоций, Дима даже не мог представить, что он может быть именно таким.
Лана отпрянула от него так же быстро, как и примкнула. Дима, еще не пришедший в себя после такого чуда, потянулся к ней за повторным наслаждением, но девушка не позволила больше себя коснуться. Словно боялась передумать.
– Пожалуйста, не пытайся меня задерживать. Просто запомни этот момент и знай, что скоро всё повторится. Но не хочу, чтобы ты жил надеждой, я хочу, чтобы ты просто верил в это. Просто верь, и я вернусь.
Она схватила свой рюкзак и медленно двинулась от него. Лишь перед тем, как скрыться окончательно, Лана решительно обернулась.
– Пообещай мне, что дождешься меня.
– Я обещаю, – просто ответил он и улыбнулся. – Я буду ждать. Я ни за что не потеряю веру.
– Наша любовь все преодолеет, – сказала она и исчезла, и Дима был уверен в том, что именно в эту секунду она меньше всего хотела уходить. Они оба желали остаться вместе. Раз и навсегда.
Когда её торопливые шаги стихли, молодой человек невольно прикоснулся к губам. Они еще хранили в себе теплоту её поцелуя и были слегка влажными. Ох, если бы он только мог сохранить эту полноту чувств до того момента, как его душа вновь наполнится сладостной негой.
Это было их второе примирение, и Дима очень ждал третьего, веря, что Лана долго не сможет в одиночестве и очень скоро вернется. Он должен был чувствовать досаду, но в его душе засело только лишь умиротворение и вера, что вскоре всё окончится. И они с Ланой снова будут вместе.
На этот раз навсегда.
***
– Мне очень жаль, Дима, но мы уже ничего не могли сделать. Я не хочу говорить, что она виновата и не должна была уходить. Виноват я, потому что не доглядел и позволил ей убежать. Там, за пределами нашей безопасной территории я бессилен. Мы все бессильны. Пожалуйста, прости....
Слова отца медленно отдалялись и превращались в густой нудный гул. Состояние было сравнимо с внезапным падением в пустоту и последующим ударом о землю. Все тело болезненно закололо, душу медленно выворачивало наизнанку.
"Мы ничего не могли сделать".
Эта фраза, словно приговор, звучал в мозгу, но разум отказывался воспринимать внезапную новость. Подобно инфекции, она заразила организм, пытаясь побороть его своей неподвластной силой.
Лана ушла неделю назад, и молодой человек почувствовал, как одиночество захлестнуло его сознание. Ничто и никто не мог вернуть ему прошлую стабильность. Особенно когда об её уходе узнали все. И каждый норовил ущипнуть его за это.
Его двоюродный брат Саша неоднократно с издевкой замечал, что его глупому братцу не хватило смелости, чтобы отправиться за своей девчонкой. Только в более грубой форме. Естественно, между ним и Димой всё чаще возникали конфликты, в которых молодой человек чаще выходил победителем. Это могло бы быть более приятным, если бы не общий накал страстей.
И это бы закончилось, если бы спустя неделю отец не сообщил шокирующую новость.
О том, что Ланы больше нет.
– Пойми, сын, показать всему миру о нашей истинной сущности для нашей общины означало только одно – смерть. Поэтому мы умело сдерживали себя. Когда Милана ушла, она перестала себя контролировать. Это первая и единственная ошибка. Поверь, в лесах, в дали от города или любого населенного пункта мы автоматически становимся опасными хищниками. Я не знаю, что было у нее на уме, но она совершила еще большую ошибку. Смертельную. Она стала зверем в лесу в разгар охоты. Возможно, они спутали её с обычным волком, а они часто приносят людям ущерб. Это и стало роковой встречей. Прости, но мы уже ничего не могли сделать....
Остальные слова – в пустоту. Огромную душевную пустоту, которую заполнял лишь один человек. А теперь его нет. И нет ни надежд, ни веры, что всё изменится в лучшую сторону.
Когда оцепенение прошло и осознание происходящего взяло верх, Дима почувствовал, как внутри разгорается настоящее пламя из ненависти и ужаса.
– Нет. Этого не может быть, – с трудом произнес он. – Ты врешь мне. Зачем, отец? Зачем ты врешь?
– Я не вру тебе.
– Она не могла погибнуть. Слышишь? Не могла!
Боль заглушила все чувства и с криками вырывалась из глубин его воспаленной души.
– Дима, успокойся, пожалуйста, – отец говорил спокойным голосом, что еще сильнее угнетало. – Я не вру.
– Да? Тогда где доказательства? Я хочу видеть её тело! Я хочу лично убедиться в том, что её нет. Покажи мне её.
– Это невозможно.
– Покажи!
– Это невозможно. Извини, но сейчас она далеко, мы похоронили ее подальше от этого места.
– Это всё наглая ложь.
– Мы нашли её в луже крови. Охотники были неподалеку, пришлось отогнать их подальше. Лана едва дышала, когда я подошел к ней. Её уже невозможно было спасти. Она попросила меня не показывать ее тело тебе. Не хотела расстраивать.
