Нина Львовна. Ты что, не можешь ответить по-человечески, любишь или не любишь?
Роман Петрович. Любишь. Любишь.
Нина Львовна. Любишь — это не любишь. Тебе не сказать «люблю»?
Роман Петрович. Люблю.
Нина Львовна. Столько лет живем, и ничего не понял.
Роман Петрович. Люблю, Нина.
Нина Львовна. Книжки почитай, «люблю, Нина».
Роман Петрович. А как же еще? Люблю, Нина. Как по-другому?
Нина Львовна. Давай шкаф передвинем. Он не на месте стоит.
Роман Петрович. Нинуля, я тебя очень сильно люблю, но мы передвигали недавно.
Нина Львовна. Давно. Надо все передвинуть.
Роман Петрович. Чтобы внизу услышали? Хочешь испортить им праздник?
Нина Львовна. Я вообще — передвинуть. Когда-нибудь. Завтра, послезавтра. Надо все передвинуть. Все не на месте. Все!
Роман Петрович. Синдром передвижения мебели. Есть такой.
Нина Львовна. Зато я не кричу во сне, как некоторые. И печка мне тоже не нравится.
Роман Петрович. Печку передвигать не будем.
Нина Львовна. Как я мечтала срыть ее! Сколько она занимает места! И пыль на ней скапливается. И не функциональна. И нет уже ни у кого, у нас только.
Роман Петрович. Вот именно, Нина. Только у нас.
Нина Львовна. Зачем она нам, зачем?
Роман Петрович. Нина, не наезжай на печку. Ты обещала. Мы все уже давно выяснили. И вообще... я вырос возле печки. Она старше меня в два раза. Если не в три.
Нина Львовна. В четыре! Он вырос у печки. Всегда можно свою лень замаскировать под сентиментальность. Знаю я твои сантименты. Другому расскажи. Ляля пришла...
Роман Петрович. И потом — тяга. Там — тяга.
Ляля. Тетя Нина, дядя Рома, крепитесь, мужайтесь, беда на ваши седые головы.
Нина Львовна. Ну что еще стряслось?
Ляля. Я остаюсь у вас на неопределенное время.
Роман Петрович
Нина Львовна. Ляля, нельзя так шутить, ты нас напугала.
Роман Петрович. И обидела. Мы тебе всегда рады. Живи сколько хочешь.
Нина Львовна. Или... что-то случилось?
Ляля. Случилось то, что дома дубак. Топить и завтра не будут. Я съездила, там висит объявление.
Нина Львовна. Что нет отопления! А ты как думала?
Роман Петрович. Вот у нас и перезимуешь.
Ляля. Накликаете.
Нина Львовна. И в такую даль не надо было мотаться. Ради объявления.
Ляля. Платье, туфли. Я за ними моталась. А не за объявлением. Новые.
Нина Львовна. Тогда молодец. Наденешь — покажешь.
Роман Петрович. А зимние сапоги взяла? А фуфайку? А шапку на меху?
Ляля. Дядя Рома, накликаете.
Нина Львовна. Не пугай девочку. Мы и так ей уже надоели.
Роман Петрович. К вопросу о печке.
Нина Львовна. Пока у нас внизу ресторан, нам нечего бояться, Рома. Всегда будут топить.
Ляля. А почему вы не в ресторане?
Нина Львовна. Мы? Почему мы должны быть в ресторане?
Ляля. А почему вы не должны быть в ресторане? Там уже собираются... Вкусненьким пахнет... чем-то.
Нина Львовна. Сейчас поужинаешь.
Ляля. Ага.
Роман Петрович. Ты шла через кухню?
Ляля. Через главный.
Роман Петрович. Мимо швейцара.
Ляля. Какой он импозантный!..
Роман Петрович. Швейцар Николай. Работал в органах.
Ляля. Да ну?
Роман Петрович. Между прочим, его дедушка, нет, прадедушка, нет, прапрадедушка... кто-то из предков... дружил с Достоевским!
Ляля. Прадедушка! Мало ли с кем дружил мой прадедушка!
Роман Петрович. А я скажу, с кем дружил твой прадедушка. Твой прадедушка по отцовской линии...
Ляля. Дружил с прабабушкой по отцовской линии.
Роман Петрович. Твой отец дружил...
Ляля. Шли бы вы в ресторан, отпраздновали бы там... не знаю, что они там празднуют.
Роман Петрович. Извини, не пойдем. Работы много. Нина, где моя пишущая машинка? Не знаешь?
Нина Львовна. Знаю. В той комнате.
Роман Петрович. Да! Работы много. А Нина — она чувствует плохо.
Нина Львовна. Я чувствую плохо.
Роман Петрович. Себя.
Нина Львовна. Вот именно.
Ляля. Туда?