Морковку нож не берет полностью

Нина Львовна. Рома, будь деликатным.

Швейцар Николай. А за меня не надо беспокоиться. Я знаю, что делаю. Грибов с охраной пришел... Сам. Стоят у входа два шкафа. Я свое постоял, теперь отдохну. Попозже спущусь. Перекур. Там заперто все.

Роман Петрович. Значит, журналисты опять в изобилии.

Швейцар Николай. Процентное соотношение не изменилось. Четырнадцать процентов.

Роман Петрович. А как выглядит Двоеглазов, вы видели? Говорят, похудел.

Швейцар Николай. Не сказал бы. По-моему, наоборот, поправился.

Роман Петрович. Это от пива. Ему пива нельзя.

Швейцар Николай. Сходите, Роман Петрович, там весело. Нина Львовна, ну хоть вы повлияйте.

Нина Львовна. Роман Петрович взялся за новое драматическое произведение. Ему нельзя расхолаживаться.

Роман Петрович. Вот-вот. Расхолаживаться.

Швейцар Николай. Я пойду. Не буду мешать. (Встает.) Я ж вырос на ваших драмах. А по «Трубадуру» даже в школе писал сочинение.

Роман Петрович. Вы такой молодой?

Швейцар Николай. Через класс перескакивал. За три класса экстерном сдал.

Нина Львовна. Николай, давно хочу спросить вас. Нескромный вопрос. Если не хотите, не отвечайте, хорошо? Вот вы литературой увлекаетесь, руководили борьбой с коррупцией... ну это ладно... но почему вы в швейцары пошли?

Швейцар Николай. Распустили отдел, вот и пошел.

Нина Львовна. Но почему именно в швейцары?

Швейцар Николай. У меня дед был швейцаром. И прадед был. Ну, что ли, династия... так что да. Прапрадед мой в гостинице «Европейская» работал. В той самой.

Нина Львовна. Говорят, ваш другой прапрадед был знаком с Достоевским.

Швейцар Николай. Слухами земля полнится, Нина Львовна. Я никогда не афиширую, но раз вы интересуетесь, вам объясню. (Подходит к книжному шкафу.) Сейчас удивитесь. (Берет 30-й том Достоевского, ч. 1, открывает на 56 странице.) Письма... Вот, слушайте. (Читает.) «Милостивая государыня, многоуважаемая Ольга Алексеевна. Когда я прибыл в „Европейскую гостиницу“ (ровно в три часа), то швейцар сказал мне прямо, что Вас нет дома, что Вы выехали. Отдавая билетик мой... — ну тут имеется в виду визитная карточка — ...я еще раз спросил — и он опять ответил мне то же самое. Наконец, уходя, никак не доверяя словам швейцара, спросил его в третий раз, настоятельно: не ошибся ли он? И он в третий раз и уже с грубостию ответил мне: „Сказано, что нет, значит нет“. Все это пишу в такой подробности, чтоб вы не подумали как-нибудь, что я...» Ну и далее — объяснения.

Роман Петрович. Это он?

Швейцар Николай. Прапрадед мой. (Закрыл книгу, заложив закладкой.)

Роман Петрович. Вы точно это знаете?

Швейцар Николай. Абсолютно. Во-первых, существует семейное предание. А во-вторых, я наводил справки... по нашим каналам. Мой прапрадед действительно служил тогда в «Европейской». Так что, считайте, я пошел в швейцары из-за любви к литературе.

Роман Петрович. Поразительно... А комментарии... там есть к этому?

Швейцар Николай. К этому нет. Я уже потом написал заметку, отправил: почтой. Обещали опубликовать в дополнениях.

Нина Львовна. Вон вы какой, оказывается.

Швейцар Николай. Ну я пошел. Знайте, Роман Петрович, мы вас помним и любим. Не горюйте. Счастливо. (Удаляется в сопровождении Нины Львовны.)

Роман Петрович берет книгу, открывает на заложенной странице, читает заинтересованно. Хмыкает, удивляется.

Нина Львовна(входя). Все-таки жизнь богаче литературы. Давно сказано.

Роман Петрович. И фантастичнее.

Нина Львовна. Что главное.

Роман Петрович. Вот именно.

Нина Львовна. Какой замечательный молодой человек! Обязательно вставь его в свою пьесу.

Роман Петрович(не отрываясь от книги). Я напишу о банкете! Там как раз нужен швейцар.

Нина Львовна. Только чтобы никто не обиделся, хорошо?

Роман Петрович. Потрясающе!.. Достоевский оправдывается!.. Объясняет своей корреспондентке, почему его не пустили!..

Нина Львовна(робко). Ром, а ведь он, получается, надул Достоевского, нет?.. швейцар-то?.. и нахамил.

Роман Петрович. О чем ты говоришь, Нина! (Закрывает книгу.) Тут же другое, совсем другое! Тут живая история! Ты разве не поняла, что случилось?.. Только что! Мы же только что к ней прикоснулись! К истории! Мы! (Ставит книгу на полку.) Сразу захотелось работать.