Морковку нож не берет полностью

По-настоящему ужас я лишь один раз испытала в детстве. Было так. Она к нам приходит однажды домой, я в комнате играю и слышу, как разговаривает в прихожей с бабушкой. Просит, чтобы я пописала в баночку... и ей дала. У меня спина похолодела. В баночку писать... Бабушка тоже не понимает... зачем мне в баночку писать? А Каплан говорит, вы, говорит, не бойтесь, тут ничего такого, это же как лекарство... ребенка моча, маленького... мне только баночку... и все... Она чем-то болела... А тогда даже не знали слова такого — «уринотерапия»... Это теперь грамотные. Я так испугалась... в баночку писать... что спряталась под кровать... А бабушка тоже: вы это бросьте, кто же так лечится?

А через год Каплан умерла. Я в школу пошла... У нее цвели китайские розы на подоконнике... Сын играл в филармонии на скрипке.

Стало быть, Пятый. Ленин... Наполеон... Хеопс... Опять же Александр Македонский... Опять же Мао Цзедун... Почему они такие большие?.. Такие непомерно... огромные? А я маленький-маленький... Это ужасно. (Пауза.) А Шекспира не было. И Гомера не было. «Быть или не быть» — было и есть. А Шекспира нет и не было. И быть не может. И Гомера не может. Быть. Не может и не могло. (Пауза.) Ну изберут меня президентом... Ну дадут мне советников... А дальше что? Я же маленький... Маленький...

Она. Пьянствуешь? Я вкалываю с утра до ночи, деньги зарабатываю, а ты, значит, пьянствуешь?

Он. Ничего подобного... я уже прекратил...

Она. Ну и свинья! Опять допился до чертиков!

Он. Ничего подобного... Поклеп!..

Она. Какой поклеп, зараза, я что — не вижу?!.

Он. Где? Где ты видишь?..

Она. Посмотри в бутылку, кретин!

Он. А, эти?.. На донышке?.. Эти не в счет.

Она. Не можешь сосчитать даже!.. «Не в счет»!

Он. Могу. Пять штук.

Она. Не пять, а семь!

Он. Раз... два...

Она. Скотина!

Он. Почему ты ругаешься?.. Такие малюсенькие... не в счет!..

Она. Идиот! Не переворачивай!

Он. Ай-ай-ай...

Она. Дави их, дави! Ну что ты уставился!

Он. Как?.. давить?.. Чем... давить?..

Она. Руками дави! Брезгуешь?

Он. Ма-а-а-алюсенькие.

Она. Как разводить, так не брезговал! Дави, тебе говорю!

Он. Ша! Не разбегаться!

Она. Либерал!

Он. Ма-а-а-а-алюсенькие... как же я таких... я таких не буду... давить...

Она. Что же это за горе на мою голову!..

Он. Как давить, когда у него лицо... вон чье...

Она. Чье лицо?

Он. Антонины Степановны...

Она. Я тебе покажу, Антонины Степановны! Дави гада!

Он. Да вот же... Антонина Степановна...

Она. Где Антонина Степановна?..

Он. Антонина Степановна!.. Вот!..

Она. Ты что пил, гад? Почему у него лицо мамино?

Он. А ты его... ее спроси!

Она. Чтобы я с ними еще разговаривала?!. Да?.. Никогда в жизни!

Он. Антонина Степановна!

Она. Молчать!

Он. Я — что?.. я как лучше хотел...

Она. Мама, это ты или не ты?

Он. Пищит.

Она. Тебя не спрашивают.

Он. Я к Антонине Степановне всегда хорошо относился... Это она меня... а не я ее...

Она. Ну хватит! Хватит уже!

Он. Нет, скажу. Я ее уважал, я ей, помнишь, цветы... и подушечку... для иголок... А она меня как?.. А как ты... Вон, взгляни на того... Узнаешь?.. узнаешь?..

Она. Вот сволочь. Допился...

Он. Узнала?

Она. Я... такая... поношенная?..

Он. Почему?.. Ты еще ничего. Честно тебе говорю. В смысле внешности...

Она. Это я с тобой такой стала... Это ты меня довел... паразит!

Он. А говоришь, раздавить... Самой жалко.

Она. Я же лучше... я ж не такая?..

Он. Убежит... Ты не убегай... Бегать... по скатерти... Нельзя...

Она. Почему она... оно... кривляется?

Он. Меня спрашиваешь?

Она. Кто пьет — с того и спрос.

Он. Я за других не ответчик. Это твое... подобие... Оно... это... само...

Она. Что — само?..

Он. ...выражается.

Она. А когда-то ангелом называл... «Ангел мой...»

Он. Может... кружкой накрыть?.. На всякий случай...

Она. Чем-нибудь попрозрачнее... Чтобы темно не было.

Он. Стаканом как раз... Вот так... И Антонину Степановну... тоже стаканом...

Она. Осторожно, не придави.

Он. А вон я... с рожками!..

Она. Урод какой...

Он. А меня — рюмочкой...

Она. Несчастье мое...

Он. Вот так... Ничего, ничего...

Она. Остальных — с глаз долой!

Он. Кыш!.. Кыш!.. Кыш!..

Шестая. ...Днем. Еще пяти не было... Теперь я понимаю, он меня отслеживал, ждал... Я вошла в парадную, он сразу набросился, нож к горлу... в угол прижал, вас технология интересует?.. Да, у нас темный закуток сразу налево, грязный, вонючий, я даже испугаться не успела... «Пикнешь, убью!..» А я: «Спокойно, спокойно!..» Низенький, на полголовы меня ниже, руки крепкие, а у меня: «Спокойно, спокойно!..» И потом, больно когда стало, только одно: скорее бы... И он еще меня боялся, понимание этого было совершенно отчетливое, что боялся, боится... не то, что закричу там, а просто боится — вообще боится меня, трус.

А насчет того, что «расслабься и получи удовольствие», это я не знаю, кто придумал, это полная чушь. И на счет «расслабься», и на счет «удовольствия»... Посмотрела бы я на этих расслабленных...