-- Ты, Леночка, преувеличиваешь. Это с непривычки. Вот поживешь здесь, сама убедишься. Конечно, в шахте темно, сыро, удушливо. Опасно тоже. Много увечий, несчастных случаев. Все это так... Но люди уживаются. Шахтеры вовсе не так несчастны, как ты представляешь себе! Ты их сама расспроси. Они даже довольны своей жизнью и тоже смеются, веселятся, пьют... Вообще надо смотреть на вещи проще. Надо считаться с жизнью!
Елена опять не ответила, угрюмо сидела, опустив глаза, и как будто даже не слыхала обращенных к ней слов.
-- А как на войне? -- вмешался Могилянский. -- Вот я был на войне...
-- Поставщиком? -- ехидно вставил Кружилин.
-- Вот я видел, как живут люди на войне, -- продолжал Могилянский, сделав вид, что не слышал замечания Кружилина. -- Тут гранаты, пули, а между тем собираются в группы, пьют вино, играют в карты... Анекдоты рассказывают... Я целую коллекцию анекдотов привез с Дальнего Востока!.. Это на войне!.. А мадемуазель удивляется, что мы здесь забываем о шахте!..
-- Хватили однако! -- возразил Кружилин. -- Ведь на войне и те, что веселятся, под пулями сидят! От тоски пьют!.. А мы-то с вами, небось, не под огнем!
Елена взглянула на Кружилина и снова опустила глаза.
Впервые за весь вечер заговорил доктор Кац. Что-то жуя и как будто куда-то торопясь, у него всегда был вид торопящегося человека, он произносил слова скороговоркой, как будто считал самый акт говорения пустым, нестоящим делом.
-- Стыдно? Страшно?.. Слова! Слов можно сказать сто, тысячу, миллион! И ничто не изменится! У нас будет ночью свет, у них днем -- тьма! Подумаешь, "над головами"! А над нашими головами никто не ходит? Такая уж жизнь... многоэтажная!.. Тут слова ни к чему! Дайте дело! Путь укажите, и я вам, сударыня, в ножки поклонюсь! А если пути у вас нет, то я спрашиваю, на что мне ваши слова? Ваше негодование? Ваши упреки? На что мне слова? А?
-- Правильно! -- отозвался мистер Вильямс. -- Наперед дело, потом слова. А русский человек любит наперед слова, а дело никогда!
-- Доктор! -- крикнул Заблоцкий, -- отчего же вы не спросили у Елены Дмитриевны? Может быть, она и путь знает? Просветите нас, многоуважаемая Елена Дмитриевна!
Елена не отозвалась и на этот раз. Вместо нее ответила Маруся. Вспыхнув, она резко бросила Заблоцкому:
-- Чего вы пристали? Вам все смешно!
-- Позвольте, Маруся, я вовсе не смеюсь! -- не унимался Заблоцкий. -- Почему бы Елене Дмитриевне не знать пути? Ведь в Москве на курсах давно решен социальный вопрос!
-- Замолчите, прошу вас! -- воскликнула Маруся.
Она побледнела, а в глазах вспыхнул огонек негодования и раздражения, и от этого она стала еще прекрасней. Караваев поймал себя на том, что отвлекся от этого волнующего его спора и думает о ее красоте.
А Заблоцкий, как ни в чем не бывало, продолжал:
-- А если, паче чаяния, Елена Дмитриевна не знает, так вы спросите у коллеги Березина. Он вам скажет -- коллективизм! Он в книжках вычитал! А неприятные работы, как, например, работа углекопов, в будущем государстве будут производиться по очереди... Своего рода всеобщая шахтерская повинность... Ловко, а? Соблазнительная перспектива, мистер Вильямс?..
-- Это чёрт знает, что такое! -- проворчал Березин.
А мистер Вильямс изрек:
-- Русский человек любит говорить о несбыточном!
-- А карась любит жариться в сметане! -- едко вставил Кружилин.
Но умная Варвара Александровна, не дав распространиться настроению неловкости, произнесла в тон мистеру Вильямсу и Кружилину:
-- А мороженое любит быть съеденным скоро!
-- Браво, очаровательная хозяйка! -- крикнул Заблоцкий.
Разговоры затихли, и гости усердно принялись за мороженое.
После ужина перешли в гостиную.
Разделились на группы. Мужчины почти все уселись за зеленые столики. Кружилин куда-то исчез. Дамы устроили игру в лото.
-- Вы к нам не присоединитесь? -- обратилась к Караваеву Варвара Александровна, заметив, что он за карты не сел.
Василий Ильич находился в затруднительном положении. Играть не хотелось, да он и не умел играть ни в одну из игр, принятых в обществе. Но и торчать так, без места и без дела, было неловко, хотя больше всего ему хотелось теперь сесть в угол и собрать воедино впечатление сегодняшнего дня и свои мысли.
Варвара Александровна сама вывела его из затруднения.
-- Впрочем, -- сказала она, -- если вы не любите лото, то извольте поухаживать за моей belle soeure. Лена тоже не играет.