— Давай, поздоровайся со старшаком, как положено. — Неуверенно повелел он.
Это было, сейчас, важно. Первый поступок определяет всё.
Новенький не торопился прогнуться. Продолжал сверлить его, своими жгучими глазами. У Гнуса противно заныло под ложечкой.
— Ну!!! — Заорал он.
Крик вселял ему уверенность.
— Не нукай! Не запряг! — Вдруг громко произнёс новичок. — Место моё покажи!
— Твоё место, счас, будет в туалете, понял?! Если не научишься слушаться старших! По…
— А это ты видел, паскуда?!!! — Внезапно заорал парень.
Крик был словно хлыст. Старшака передёрнуло. Он вскочил на ноги, вытаращив бешеные глаза. Сумка у паренька из подмышки выскользнула на пол. В руке он что-то зажимал.
Ребята повскакали. Почувствовав в воздухе адреналин, потянулись к месту предполагаемой драки. Конфликтующих плотно обступили. Зрелище обещало быть интересным.
— Ты, чё? Ты, чё? Брось это, пацанчик… Хуже будет!
Ваня кинул взгляд на правую руку новенького, плотно сжатую в кулак, у самого бедра. Похоже, гвоздь. Только сильно заточенный. Глаза Гнуса трусовато бегали. Взгляд метался по лицам ребят, искал поддержки и не находил её. Все, единодушно, были на стороне новенького.
— Я здесь старшим поставлен. У тебя проблемы будут, понял?!
— Ты был старшим. — Усмехнулся парень. — До меня. А теперь ты ноль без палочки.
Он спрятал гвоздь, демонстративно сунул руки в карманы штанов и, не сводя злых глаз с горе-старшака, добавил:
— Пшёл на хрен! С бугров ещё спросить надо, почему «чертей» здесь ставят… Постельку свою прихвати. Я здесь теперь спать буду!
Гнус осрамился. Впрочем, это было всегда. В драке он предпочитал слабых. Поднятый «буграми», он наскакивал на сильных, но сейчас был случай особенный. Пацаны знали, драться он не станет. Это просёк и пришлый. Он открыто усмехался ему в глаза.
— Ладно… Счас…
Гнус вынырнул из полукольца зрителей и выбежал в двери.
— За помощью к буграм побежал… — Загудела группа.
— Говно, а не пацан. Всегда сильным жопу лизал.
Новичок присел на кровать и равнодушно зевнул.
— Если он говно, то почему вы… — С ударением на последнем слове, выпалил он, — вы все под ним… Ползаете.
Не нашлось того, кто бы ответил на эту дерзость. Парень и не ждал каких-то объяснений. Он как-то потерял интерес ко всему, что его окружало, расстегнул сумку и начал что там перебирать, весь себе на уме. Эта ежовая колючесть несколько огородила от него наблюдавших. Пыл восторженности поостыл, и потом каждый знал, что спектакль будет иметь продолжение. Незаметно все разбрелись, кто куда. Лишь Климов стоял и пялился на новенького, как на чудо.
— Тебя скоро на разбор к буграм потянут. — Участливо заговорил он.
— Знаю. — Ответил новенький, не глядя и продолжая копаться в сумке.
— Ты чё, не боишься?
Тот поднял голову и впервые взглянул на Ивана.
— Слышь, а когда здесь постельное белье приносят?
Глаза пришлого Олега искренне выражали озвученный вопрос. И как не старался Ванька, а беспокойства в этих глазах не заметил.
— Чего? Бельё? После обеда принесёт… Кастелянша. Может и позабыть. Пока сам не заскочишь. Хочешь, я схожу, напомню?
— Не надо. Сам как нибудь. — Парень вдруг пронзительно взглянул Климову в глаза. — В «шестёрки» набиваешься?
— Да нет. В девятки. — Простодушно улыбнулся Ваня. — Девятки, как-то знаешь, больше по номиналу.
— Смешно. — Новенький с интересом глянул на Климова. — Ты здесь слишком умный, да?
— Не жалуюсь.
— А в ухо хочешь, умный?
— Ну-у… — Пожал плечами Иван. — От этого я умнее не стану… А вот тебе самому подумать уже пора о безопасности своих ушей, носа и зубов. Бугры таких, знаешь, как ломают?
Олег тогда медленно покачал головой, и с расстановкой ответил:
— Таких… Не ломают.
Убеждённость в его словах, уступала, быть может, скрытому упрямству, и Ваня просто ощутил, что этого качества в нём самом, как раз и не хватает. Качества, объединяющего упрямство и злость. Качество полезное и необходимое для того, чтобы управлять другими.
— Хочешь, я с тобой пойду?
Паренёк с ещё большим интересом взглянул на Климова, перевёл взгляд, зачем то на его руки, потом ответил:
— Забудь. И вообще, не суйся в эти дела. Свои проблемы решаю сам.
Сказал, как отрезал.
Ваня, уж было, разочарованно повернулся спиной, но тут услышал:
— Постой! Как тебя…
Климов развернулся.
— Ты не обижайся. Спасибо, конечно, но… Я сам… За меня не боись. Я тёртый…
И наконец, сам протянул руку.
— Голова. Зови просто. Или Олег.
— Иван. Или Клим. Как тебе удобно.
Олег засмеялся.
— Слышь, а у тебя чё, два имени?
— Клим — от фамилии Климов.
— А-а! У меня, Голова — от фамилии Головной.
Так и познакомились.
Скоро порог переступили бугры.
— Где? — Бросил в воздух один из них, ни кто иной, как приблатняющийся Хвощ.
Из его спины по крысиному выглядывал Гнус, и указывал пальцем в сторону Олега. В паре с Хвощом, стоял увалень с лошадиной улыбкой и скалился неизвестно чему.
— Пошли! — Тоном, не требующим возражений, кинул Хвощ строптивому новичку. Впрочем, новичок возражать не стал.
— Пошли! — Спокойно произнёс он.
Также спокойно прошёл мимо них, и первым вышел за дверь. Бугры с крысёнышем Гнусом потянулись вслед.
