— Финал сказки хорошо помнишь? Там где Герда целует Кая? Ледяное сердце мальчика от поцелуя девочки оттаивает, и он становится Человеком. Любящим и добрым. Так вот! В вашем с Олегом случае — это готовый рецепт.
Вадим рассмеялся, пытаясь придать последним словам оттенок юмора. Но Люся по-прежнему слушала, приоткрыв рот. Вадим прихлопнул овода на её руке. После чего усмехнулся.
— Боюсь, прослыву, как Олег убийцей но, не хлопнуть этих паразитов… — Он бросил оглушённого овода в траву. — Значит, раздарить кровь в ущёрб своему здоровью. Пойдём-ка, Люсь, отсюда пока нас не съели!
Люся поднялась с дерева, вслед за Вадимом. В её глазах светилось восхищение.
— Вадим Николаевич! Вы такой…
— Какой?
— Вы так хорошо говорите… К психологу ходить не нужно.
— Э-э! Это ты брось! Какой из меня психолог. Просто, я кушать хочу! Вот красноречие из меня и прёт. Айда быстрее, пока наши всё не слопали!
Они пошли назад, держа на весу хворост в согнутых локтях.
— А вообще, из меня двух слов не вытянуть! — Сказал Вадим, слегка повернув голову, к позади идущей Людмиле. — Хожу по тайге один, беседовать особо не с кем. Какое уж тут красноречье!
— Да, я вижу! — засмеялась сзади Люся. А потом вдруг спросила. — Вадим Николаич, а можно вас…
— Вадим. Просто, Вадим, — перебил её Зорин. — Сколько можно, девочки? Я ведь не намного вас старше!
— Хорошо. Просто Вадим, — согласилась та. — Скажи, Вадим, почему у тебя ни жены, ни девушки? Такой видный представительный мужчина…
— Знакомый вопросец. Ещё до тебя его задала Наталья. А потом сама на него и ответила. Ну кого я здесь могу встретить? Лосиху? Волчицу?
— Ну, ты же не всегда в тайге!
— Не всегда. Когда не в тайге, я в Надыме. На вахте. А там уж, какие романы…
— Вади-и-им! — вдруг нараспев вытянула Люся. Голос её был то ли испуган, то ли таинственен. Зорин тут же обернулся проверить, не наткнулась ли она на прикопанный фашистский фугас. Бомбы никакой не было, а вот глаза у девушки стали большими. И ещё в них бесновался озорной чертёнок.
— Вад-и-им! Знаешь, что я тебе скажу-у…
Голос её перешёл на нелегально доверительный тон. Вообще, девчонки любят делиться тайнами. Хотя Вадиму было забавно примерять роль закадычной подружки.
— Ну говори…
— Наташка на тебя глаз положила!
Зорин мысленно сплюнул. Пошёл дальше.
— Ну хорошо, что не топор…
— Да нет, я серьёзно говорю! Мы бабы это влёт замечаем. Она к тебе неровно дышит.
Вмиг калейдоскопом промелькнул ряд картинок: то и дело опущенные глаза, румянец на щеках, сбивчивая речь. Глядя тогда на Наташу, он не придавал этому значения. А сейчас Люсины слова, как приговор, подтверждали ранее увиденное. Вслух произнёс, повернув голову:
— Брось молоть чепуху! Пошли быстрее! Вон, наши, давно уж хлебают…
Ребята, и впрямь уже доедали в своих железных мисках подогретый суп. Завидя приближающихся путников, Наталья шустро вскочила, чтобы разлить остатки супа на двух припозднившихся едоков.
— А я уж хотела Ваню отправлять, — сказала она, улыбаясь. — Суп ещё бы немного и остыл.
— А мы вот дровишек побольше… Для костерочка, — ответил Вадим, сваливая ношу близ притухшего очага.
— Да уже ни к чему, — сказал Климов. — Суп разогрели, а чай у нас горячий в термосе.
— Лишних дров не бывает! — авторитетно заявил Вадим, передавая миску, присевшей рядом Люсе. — Закинем дерево в багажку, вечером меньше хлопот будет.
Чаепитие прошло ровно, как и не было никакой склоки. Ребята прихлёбывали чай из маленьких походных чашек, вели непринуждённый разговор о делах простых и не совсем. Звучал смех, и Люся активно принимала участие в этой прикостровой беседе. Острый угол вроде был сглажен, только Олег молчал. Прихлебывая, глядел в чашку и делал вид, что целиком поглощен распитием чудодейственного напитка.
На часах было полпятого, когда плот с пассажирами отправился дальше. Задержка на полтора часа существенно погоды не делала. По большому счёту, половина пути осталась за спиной. Остальной километраж, даст бог, они вытянут за три с небольшим часа. На месте будут, по прикидкам, в девятом… Это начало заката. Хватит времени, чтобы расположиться на ночлег, приготовить ужин. Единственное, что Зорина беспокоило, это затянувшие небо, пока ещё разрозненные облака, которые при смене ветра грозились слиться в одну сплошную ливневую тучу. Солнце давно было скрыто за пеленой этих подушек, но даже без палящих его лучей, воздух был достаточно нагрет, чтобы ощущалась изнуряющая духота — преддверие дождя.
После недельного активного солнцепёка, дождь был благом для давно немытой высушенной тайги, где засуха грозила вылиться в пожары. Дождь был желанен для всего сущего и живого. Для всего, что здесь летало, ползало и произрастало. При всём положительном, однако, хотелось встретить дождь подготовленным к нему, и уж, конечно не в дороге, а в защищенном месте. Крытая задняя часть плота — была предусмотрительной мерой, но Зорин понимал, что в случае сильнейшего ливня, придётся поверх стелить и укреплять ещё один слой брезента, а сам плот ставить на прикол, покуда не стихнет… А это, ещё двадцать минут потерянного времени.
