От первой атаки Дождя Олег ускользнул, поднырнув под удар правой и уходя влево… Звездануть ответку, пока что было сложновато. Дождь двигался великолепно: постоянно маневрировал, меняя местоположение. «Он боксёр… Его тянет на сближение. — Заработало зрительноё мышление. — Значит надо держать дистанцию… Тушить его ноги… Раскрыть живот и в под дыхало…» Всё же он пропустил тройку хороших ударов, от которых во рту стало солоно. Дождь произвёл обманное движение и Олег думая, что удар идёт прямой левой, нырнул и угодил под крюк правой, так называемый апперкот. Вспышка на миг ослепила, и он получил в довес ещё два удара в лицо… В глазах заплясали мухи, он попятился, потряхивая головой.
— Пока, что ничего интересного. — Усмехнулся каптёрщик, приплясывая в боксёрском танце.
Усмешка ли его, или вкус крови во рту, а может всё вместе разбудили в Головном старого знакомого волчонка, детдомовского зверёныша. Он закусил губу, набычил лоб и поднял перед собой локти, приглашая соперника повторить атаку.
— Гаси его, Дождь! Он никакой. — Орали боковые зрители.
Подогретый криками, Дождь рванул на сближение, но внезапно нарвался на стопу Олега. Тот выкинул её неожиданно резко, перенеся всю массу тела в итоговую точку задней конечности. Дождю показалось, что тюкнули концом полена в живот. Словно жгутом ноющей болью, перетянуло дыхание. Воздух перестал идти в лёгкие. Каптёрщик зажевал губами и попытался подняться с колен, на которые он упал от столкновения ногой Головного.
— До-ождь! Не сдавай бастион! — Заорали в ухо слева.
Дождь трижды присел, заставляя прокачать дых, выпрямился, но от нового удара уйти не успел. Олег, со всей пролетарской ненавистью обрушил кулак на его челюсть. Каптёрщика отбросило на задних крикунов, которые не дали ему упасть и вернули в исходную вертикаль. Теперь пришла очередь Дождя трясти головой, дабы оправиться от шока.
— Нормальный ход… — Сдавленно прохрипел он, собираясь в стойку.
Теперь он не спешил, как раньше. Закружил рядом, примеряясь к сопернику взглядом. Удар под «солнышко» сбил его спесь и заставил уважать противника. Олег, тоже не торопился лезть под град боксерских ударов, выжидая более благоприятный момент. Какое-то время, они просто пугали друг друга движениями, но потом Олегу надоело, и он попытался с разворота выписать удар ногой в корпус, однако, Дождь вовремя закрыл живот, и пятка пребольно встретилась с локтём. На пару секунд Олег охромел, припадая с ушибленной ноги на здоровую. Дождь этим воспользовался и сорвал дистанцию, навязывая Головному ближний бой. Удары посыпались с частотой барабанной дроби. Часть их них Олег потушил, низко опуская лоб, но надежда, что кулак травмируется о лобную часть, оказалось тщетной. К тому Дождь был тёртый боец и норовил, в этом случае, наподдать снизу. Попытка захватить кисть, не принесла успеха. Каптёрщик бил коротко и быстро. Два раза Олег ответил более менее удачно, осязав фалангами кулака лицевую часть оппонента. Но это была капля в море. За резким боксером ему было не угнаться. Олег почувствовал, что теряет победу.
— Что, Бурый? — Услышал самодовольную речь Олег. — Хотел застареть до срока? Ты у меня летать будешь, как ласточка… Толчок в сортире будешь драить щёткой…
Головной облизнул губы и тряхнул чугунной головой «Уход с линии атаки. — Вспомнил он слова Вадима Николаевича. — Главная концепция поединка. Не можешь бить… Уходи… Не встречайся в лобовую с сильным противником!»
