Бревенчатые стены четырёхугольного корпуса были черны от испытания временем, но разрушений нигде видно не было. Только разве что между стяжкой брёвен зелено колосились ветки кустики деревьев, да и сам фасад был здорово обвешан паутиной и сорняками. Стены поднимались в высоту где-то, вероятно, на семь метров. Имелось решётчатое окошко, давно без стекла и высоко над ним — маленькое полукруглое. Это лобовой обзор, а по бокам, наверное, есть тоже… Башня была скромных размеров, вся иссиня лиловая в блёклых разводах от частых дождей и совершенно не отражала бликов солнца. Башенка была небольшая, а вот шпиль, тот самый — легендарно заметный издали, уходил вверх метров на пять и, видимо высота была не в пользу последнего. Сильные ветра покосили шпиль набок, хотя быть может и обман зрения. Если фундамент просел, и здание накренилось — это как раз всё и объясняет. Крест на пике держался уверенно и непоколебимо. Вадим опустил бинокль, но его тут же попросил Олег.
— Да-а-а… — вытянул Вадим бесцветно и без мысли в голосе. Сейчас он просто глядел и боялся думать, о чём либо. К такому повороту он не был готов и образно говоря, получил сильнейший апперкот в подбородок. Только с реальным противником ещё можно пободаться, поиграть в тактику и стратегию. А тут… А тут он впервые за много лет почувствовал себя беспомощно и безоружно. Тем более и противника никакого не было. Здравомыслие его покинуло. Он подавленно молчал, боясь думать, но Ваня же Климов, напротив пытался воссоединить несоединимое.
— Это как же получается? — рассуждал он, пытаясь выцарапать у Головного бинокль, но тот лишь мыча, отмахивался. — Шли на спуск, а вышли на часовню? Там где она должна быть — обрыв! А там где её не ждали… Пожалуйте и распишитесь?! Ну, Олежка! Поглядел, дай и другим…
Головной, наконец, отдал бинокль, и Климов жадно поднёс к глазам окуляры.
— Николаич? — Олег как-то своеобразно вопрошающе улыбался. — В самом деле, что за анекдот?
— Анекдот? Да нет, это хуже… — Вадим почувствовал, как клохчет в нём тугая горечь пополам с раздражением. — Говорил я вам… И себе ведь говорил: «Не ходи! Не смей!» Нет, попёрся… И бабушка нас давеча нас тоже предупреждала!
Наташа посмотрела на него с удивлением.
— Ну, и что? А что собственно произошло? Вадим? Бабушка нам страстей наговорила, наобещала леших с мороками, а тут лишь старая часовня. Стоит, никого не трогает. А мы? Мы ведь её и искали! И нашли…
Наталья обезоруживающе улыбалась. Улыбалась простодушной улыбкой девочки из детской страшилки, что нашла в поле фашистский фугас и приняла его за тропический фрукт. Вадиму припомнились именно эти строки: «… Вымыла ручки, решила поесть. Челюсть нашли километров за… Странно и глупо! Вместо обоснованной тревоги — чёрный юмор. И страх куда-то делся…» — Он молча воззрился на непрошеное здание часовни, понимая, что может зря так быстро успокоился.
— Вообще-то, Натуся, мы искали спуск с горки, а наткнулись вдруг на часовню. — Сказал за Вадима Климов, передавая бинокль Люсе. — Тебе разве это не кажется странным?
Наташа засмеялась, очевидно, что-то вспомнив:
— Гном притопал — дома нет! Дом вернулся — гнома нет! — Пропела она. — Помните? Такой мультик был. Мне нисколечко не страшно! Предлагаю: раз уж мы наткнулись на таинственную часовню, пройти и обследовать её. Жуть как интересно! Да, Люськ?! Ну, поддержи хоть ты меня! А то у наших мужчин отвага не ночует. Всё им странно да не понятно…
— Я с Наташей полностью согласна! — Ответила Люся, передавая бинокль подруге. — Раз уж часовня сама нам вылезла навстречу, было б глупо проходить мимо, так и не заглянув, не посмотрев, что там… А потом, мужчинки…
Люся кокетливо улыбнулась Вадиму, переведя взгляд на Олега.
— Мы знали куда идём, ещё внизу настроив себя на встречу со странностями. Пусть эти места аномальные. Пусть всё покрыто тайной и мраком! Надо принять это сердцем и быть готовым увидеть хоть чёрта лысого, а не париться над тайною Бермуд.
— Во-во, точно! — Засмеялась Наталья, не отрывая глаз от окуляров бинокля. — Молодец, Люська! Ты прямо Ленин в Октябре! Умеешь убеждать…
Головной расхохотался и, заключив жену в объятия, картинно поцеловал её в губы.
— Ах ты, мой отважный Ленин!
Климов не преминул сделать тоже самое в отношении Наташи. С той лишь разницей, что поцеловал девушку в шею сзади, слегка притронувшись к её плечам.
— Ну, тогда ты у меня Бухарин, светик мой. Позвольте встать под ваши знамёна?!
Сказано было игриво тонально, на что девушка довольно промурлыкала:
— Позволяю! Позволяю влиться в ряды революционно настроенных масс и взять штурмом… Во-от этот Зимний дворец. — Она вытянула подбородком в сторону часовни.
— Да легко! — Вскинулся Иван, но Вадим, до сей поры молчавший, счёл нужным вставить и свою ремарку.
— Не хотелось бы прерывать идеологические настроения вождей, но… Я думаю, моё слово не будет лишним, если не сказать главным. А?!
