Между тем нежный ветерок шевелил локоны девушек, птицы заливались, ребята перешучивались; было то блаженное состояние гармонии в душе, что иначе зовётся умиротворённостью. Почитай, давно не было ни тревог, ни какой-то другой смуты в душе. Просто хорошо и точка. На фоне этой благостности и эйфории чемоданного настроения не хотелось ничего накручивать и сочинять. Недавние страхи казались смешными и забавными. «Да был ли мальчик? — Иронично усмехнулся Зорин этим страхам. — В самом деле, из-за чего сыр-бор… Часовни нет? Не факт, что она вообще есть. Ведь проверено — нет её! А издали что видится? Шпилёк с крестом и только! Могли ловко насобачить к сосне отдельной темой длиннющую жердину. Почему нет? Шутников в тайге много…» Он тут же представил картину: двое, трое или четверо расселись по дереву, один выше другого. Пятый подаёт снизу стальную гладкую рейку с притороченным на конце крестом. А потом её вытягивают как можно выше от верхушки и крепят. Вот те и рождение легенды. Вадим невольно улыбнулся. Такая вольная трактовочка позабавила его. Сосна ли, кедр, — дерево абсолютно не пригожее для лазания. Ветки частые-частые, колкие… Лезут в лицо, опасно проседают под тяжестью ног. Покуда лезешь, перемажешься смолой, изматеришься. А забраться дальше 15-ти метров на сосну порожняком, и то бывает нудно и трудно. А тут, поди ж ты, толкай вперёд жердину с крестом сквозь упирающиеся ветки, и гляди сам не соскользни, да товарища не утяни. Приключение сомнительное и, как итог, бесперспективное. В реале — возможный болезненный контакт с землёй и печальные последствия. Нужна ли кому эта сомнительная забава? Вряд ли… Но это единственный объяснимый ответ в диапазоне вариаций. Что касается мха, вернее его отсутствия, здесь тоже не надо горячиться. В городе, например мох не встретишь ни на одном дереве. Север ли юг, всё одно — чисто. А здесь… Откуда ему взяться? Сухая возвышенность. Почва — глина, камень. Болото далеко в низинах, а здесь даже воды нет. А мох без влаги — нонсенс. Вадим поразился, как он ловко всё расставил по местам. Не хватало, однако, законченности в анализе. «Старообрядец. Что это или кто это?» «Старообрядец» никак не хотел вписываться в логику. Раньше он легко укладывался в теорию сна. Но потом когда Олег разрушил это, нагло выпер, словно овощ из грядки. И вонзился упрямой занозой в сознание. «Ладно, — лениво решил Зорин, — пусть будет морок, в извращённых рамках того, что видел когда-то дед. Будем считать, что и мне сподобилось увидеть наваждение».
— Ну что, ребята, отдохнули? — спросил Вадим, как только в разговорах повисла пауза. — Будем спускаться? Спускаться будет полегче, чем подниматься, но бежать тоже не следует и обгонять товарищей не надо. Короче, идём так же цепочкой вниз, друг за другом! Я впереди задаю тон движению, вы — приноравливаетесь! Задача ясна?
Получив в ответ недружный хор голосов, Вадим, засучившись в рюкзак, потянулся к дубовой развилке, которая как он помнил, служила неким пограничьем между лесом и безлесьем. Там, если память не врёт, встретиться ясень, подломанная ветром берёза, высохший калиновый куст и всё на этом… Почти лысый голый спуск. Щербатый и малотравный. Спустятся они быстро, хотя превращать ход в бег тоже не стоит, даже если ноги несут сами. Во всём нужна степенность и ровность.
Выворачивая влево, к одиноко растущему дубу, Вадим знал, что в стороне от него растёт неподалёку такой же… Плотный, коренастый и необъятный в обхвате. Стоит, разбрызгав жёлуди вокруг, а за ним — простор и светоч. Пара хлипких деревьев не в счёт. Далее идёт покатье, сопка обречённо валится вниз.
Едва миновав дубы, группа действительно вышла из чащи. Лес отступил назад, но не пропал окончательно. Он чернел далеко дальше, за спиной полускошенного от ветров частокола. Вадим замер, обрекая на остановку всех остальных. Увиденное ни в какую не вязалось с ожидаемым. Это был шок. Спуска не было и в помине. На приблизительном расстоянии двухста метров от них, за обветшалым забором возвышалось строение, очень похожее на то, что они искали недавно. Высокий, чуть сгорбленный остов с головной пузатой башенкой, от которой тянулся ввысь узнаваемый шпиль с крестом.
Это была часовня.
Сорокосекундный ступор, охвативший группу, не спешил схлынуть разом и разрядиться как-то эмоционально. Минутная стрелка заканчивала первый оборот, и только тогда со стороны Натальи вырвалось нечто:
— О-о-о-у…
Остальные ещё находились под гипнозом, но это Наташино «о-о-о-у» магически разорвало общее оцепенение.
— Вот те ра-аз! — выплеснул Олег, а следом потянулись следующие реплики.
— Это ведь часовня, да?! — никчемно и глупо спросила Людмила. Наверное, глупый вопрос был просто необходим, чтоб получить осмысленный внятный ответ. Но Вадим лишь облизнул сухие губы, поднимая к глазам бинокль, а Ваня уверенно погасил Люсин вопрос:
— Она родимая. Надо же…
