Расставив акценты в диспозициях, группа, наконец, рассредоточилась по отдельно выбранным задачам. Девушки вернулись в лагерь. Иван, кстати тоже. Но только затем, чтобы вернуться к воротам со складным стульчиком и водрузить его на сторожевую точку. Вадим с Олегом медленно да торжественно направились по утюженной дорожке к околотку здания. Была мысль заглянуть в бараки, но она отодвинулась на дальний план. Часовня была, пожалуй, более лакома в смысле исследования. Но ещё до неё, Зорин подошёл к одному из колодцев и просунул под козырёк голову. Дна он не увидел, ровно как и воду, но зато ощутил дыхание прохлады… Он оправил сползавшее на бок ружьё и деликатно столкнул ведро в колодец. Цепь радостно дёрнулась на барабане, стремительно и шумно разматываясь. Затем раздался еле слышный плеск, какой бывает при ударе с водой. Звук заглатываемой воды и… Цепь тяжело просела, натягиваясь тетивой.
— Есть? — Коротко спросил Олег.
— Уг-ху. — Глухо промычал Вадим, наваливаясь на ручку подъёмника. Вытянув грузное ведро, он бухнул его, опуская на край колодца, изрядно расплескав излишки. Вода в ведре выглядела водой и ничем другим. Зачерпнув в пригоршню, Вадим поднёс ладонь к лицу и втянул ноздрями. Резких и шумных запахов не было. Тогда он вкусил и, причмокнув, пошевелил губами. И ещё… Распроб не выявил ничего страшного и на вопросительный взгляд Головного, Зорин лаконично ответил:
— Вполне.
Олег, тряхнул головой, ухмыльнувшись.
— Ну и ну…
Зорин же, напротив, принял этот факт как само собой разумеющееся. Он бы больше удивился, если бы воды в колодцах не оказалось. Даже иррациональность должна быть последовательна. Ваня изложил это в более доступной форме: «не может одно меняться, а другое оставаться».
— Кстати, Олежа! — Сказал Зорин, в то время как Головной фыркая, ополаскивал лицо. — Не мешало бы, пополнится водичкой! Тут нам и помыться хватит и на все удовольствия сразу… Пока Хозяин благодушен.
Олег согласно угукнул, продолжая освежать шею. По характеру последняя фраза должна б содержать сарказм и иронию. Но Зорин произнёс её без всякого вложения подтекста. Условия игры, которые им навязали, были приняты, а смеяться мог только тот, кто владел ситуацией. И уж, конечно, не они… Вадим подождал, пока Головной закончит омовение и кивнул на дверь новоиспечённой часовни.
— Пошли?!
Дверь, в отличие от ТОЙ реальности, поддалась легко, без надрывных сопряжённых звуков. Рука, помнившая трудность открывания в ТОТ первый раз, обманулась и приложила усердия на рывок больше, чем это нужно. Край двери ощутимо ударил Вадима в рантик ботинка. В нос ударил, отнюдь, не затхлый спёртый воздух. Дыхнуло, кажется, благовонием, навроде ладана или мирры, какие используют в церквях. И свет… Погребной сумрак остался в ТОЙ реальности. Здесь же было достаточно света и, фонарь, о котором Вадим вспомнил только сейчас, был просто не актуален.
