Убранство часовни освещалось светом перекрёстных свечей, уютно гнездившихся в оригинальных плафонах. Те, по вероятию, служили подсвечниками и располагались в двухуровневых нишах на высоту плечевого пояса и вытянутой вверх руки. Ничего подобного при первом посещении не было, как и того, что глаза наблюдали теперь. Мягкий свет свечей едва шевелился от неровного дрожания огня и направлял взгляд туда, что по сути являлось сосредоточием и значением всех церквей. На престол. Стол, покрытый расписной скатертью забирал внимание с порога. На нём угадывались те самые культовые предметы, что перечисляла Наташа. Во всяком случае, рукодельные вычурные шкатулки Вадим определил сразу, как и то, что лежало между ними: в черном переплёте — Библия. Престол дополнительно освещался тем самым крабом, что в ногах попался им ТАМ. Но здесь он выглядел красивым семисвечником, семидышаще пылал и соседствовал с рельефно-инкрустированным крестом-распятием, располагающимся уже за престолом. Главной темой запрестолья сочным колоритом выделялись три последовательно установленные иконы, изображения которых Вадим за расстоянием разобрать не мог. Сие великолепие животрепало. Смотрелось достаточно свежо и ново, и в сравнении, разумеется, не ставилось с тем, что видено было раньше. Как если б, они вошли в разные помещения. Звук притворяемой Олегом двери разорвал состояние транса. Вадим оглянулся на Головного, прокашлял горло и зашагал к престолу, собирая мысли в кулёк. Впрочем, ни мыслей, ни соображений объективного толка не было. О чём речь? Тут всё было субъективно. В голове как топор был воткнут большой знак вопроса, а на поверхность вылезала дурацкая Ванина версия. Единственно подходящая. Сконфуженный Хозяин возвратил их, дабы они узрели прибранный дом, а не захолустье. Кто он, этот Хозяин? Что за сила здесь орудует? Зорин попытался войти в ощущения, а вернее почувствовать НАБЛЮДАЮЩЕГО. Но… Не смог. Волей тут ничего не сумеешь. Ощущение возникает само. А на душе как назло было покойно и безмятежно, словно радушный хозяин дома попросил гостей не стесняясь располагаться. А сам де покуда отлучился по своим делам. Пол скрипел также как и ТОГДА. Единственная ипостась, что не поменялась. Связующее звено между Мирами.
Они подошли к престолу достаточно близко, чтобы стать подле. Рядом. Замереть и принять… Ту информацию, что им предоставили…
Плоскость стола была окутана богатой материей. Ярко выраженные кружевные кольца аляпистых узоров кренделями переплетались в замысловатый коллаж, но по большому счёту привлекала не сама скатерть, а то, что было на ней. Сердитой силой выделялся по центру стола толмут Священного Писания. Переплёт вблизи выглядел тёмно-коричневым, а не чернильно-черным как показался издали. Белой символикой на обложке светился крест, и ничего более кроме него, что само по себе толковалось односмысленно. Поодаль от книги, распластанным четырёхугольным платком стелился в полноте своей достойный внимания артефакт. Без накручивания в мыслях это и было обыкновенным платком, ну разве что исполненным в художественной репродукции. Ветхо, но достаточно узнаваемо на платке изображалась одна из историй Заветов Библии. Очевидно, Завета последнего. Нового. Вадим сразу же определил на рисунке гроб Господень и тело Христа в нём. Гроб в немой скорби окружали некие люди с почтением склонившееся к чреслам покойного.
Пальцы Зорина едва коснулись кончиками подушек расстеленного платка. Прошлись, выутюживая складки и отмечая мягкую гладь самой материи. Шёлк, кажется… Брать он ничего не решался. Ему хватало лёгких прикосновений. Также поверхностно Вадим провёл рукой по Библии, чуть приподнял плетёную корку и тут же опустил, так и не раскрыв Писание. Это была не робость, а скорей настороженность. Олег же, не скованный предрассудками, потянул было руку к декоративной поделке-шкатулке, сделанный мастерами под миниатюрный храм. Позолоченный игрушечный купол изделия со шпилем и крестом как полагается, опирался на витиеватые колонны, а те имели окончания внизу, соединяясь с квадратным расписным днищем-основанием. По форме сей дворец выглядел как беседка, стенок у него не было, и прозрачность этой конструкции определяла внутренние его содержания. Внутри беседки, как у матрёшки проглядывался махонький сундучочек, исполненный вроде как под гроб. Имелась створчатая крышечка у сундучка, и надо думать она поднималась, чтобы принять в себя определённый реликт. Изделие умиляла чудо-гранёнными формами, а сундучок-гробик вдохновлял его обывателя его открыть… Но Олег, потянувшийся к храму-шкатулке, был остановлен чрезмерно осторожным Зориным. Цепкая рука перехватила кисть Головного.
— Не надо! Не трогай!
— Почему?
— Не знаю… — Зорин помялся, не найдя нужного объяснения. — Лучше ничего не трогать, не двигать, не открывать… Вот так вот пальцами можешь чуток касаться, слегка поглаживать, но… Не более того! Не надо! Мало ли…
