Покипев порядком, Вадим шумно выдохнул, заставил себя успокоиться и поставил текущий безумный мир в режим паузы. Он заправил полно костёр, поставил греть воду. Вытащил бритвенный станок из кармана рюкзака и повертел его в руках. Сменных лезвий он взял в поход много, достаточно, чтоб соскоблить свои кусты напрочь… Пусть весь мир сходит с ума, если ему нравится, а он, Вадим Зорин будет жить, как и жил. Утром встал, почистил зубы, побрился и… Дальше по распорядку. Плевать, что ему пытаются что-то навязать. Он будет исполнять всю рутину дня, как и раньше. А проблемки всякие будет пробивать по мере прямого столкновения. Сейчас утро… Значит умываться, бриться, завтракать! Дальше? Война план покажет! Зорин быстрыми выточенными движениями делал то, что делал всегда: крошил полешки, прикармливал огонь, ссыпал сушеные листья малины в заварку, вспарывал тушёнку и сгущённое молоко. Только всё это выполнял быстрей, чем всегда. Зло и энергично. Хотелось движухой выдавить маразм из головы. Или уж, по крайней мере, отвлечься. Он потрогал воду и почесал бороду. Освежить морду было сейчас кстати, как освежить мысли. Перезагрузиться… Он глянул на часовню. Та стояла в рассвете, совершенно равнодушно и холодно взирая на его суету. «Вот и стой себе!» — Мысленно проворчал Зорин. Он глянул на небо уже безбоязненно. Уверенно. Если он всё верно понимает… Дождя не будет. Не должно быть.
Через каких-то двадцать минут Зорин топтался у сымпровизированной им зеркальной стойки, состоящей из вбитой в землю сучковатой палки, с прихваченной краями на скотч зеркалом. Это было не так здорово как в ванной, но всё же, дело потихоньку двигалось. Первое съёмное лезвие забилось окончательно на четвёртой минуте. Оно исполнило функцию первопроходца по беспролазным кущам Вадимовых зарослей. Борода была едва прорежена, но второе лезвие, взявшее, в общем, ту же задачу, улучшила результат и подготовило лицо для третьей окончательной хожки. Вадим напенил лицо сызнова и уже аккуратнее с нажимом стал снимать под корень остатки волос. К процессу бритья он относился трепетно, как певец к песне или монах к молитве. Наконец, скоро он омыл помолодевшую кожу щёк и щедро напитал её одеколоном «Консул». Охлопывая по щекам, он с благовением принял пощипывания как долгожданное и позабытое явление.
«Хорошо… Хорошо же! Новое лицо — новый взгляд! Свежие решения!» — Почему-то именно сейчас казалось, что всё пойдёт как надо. Как должно. Убирая станок, Зорин подумал, что лезвий ещё предостаточно, хватит и Ваньке срезать ботву, если захочет, конечно…
К тому времени, как ребята начали подниматься, завтрак Зорина испускал ароматы гречневой мясной каши и притягивал к огню всех озябших в холодное утро. Первая ахнула и всплеснула руками Наташа.
— Вади-им… — Засмеялась, но тут же, выраженным жестом большого пальца оценила новоявленное лицо Вадима. — Во-о! Помолодел лет на двести! Это Холм такое чудо сделал или ты сам?
Привлечённые шумом стали подтягиваться остальные, оставляя за собой шутливые комментарии:
— Николаич! Красава! Сбросил стольник. Ещё бы постричь тебя…
— Маэстро?! Вы меня покинули?! А как же лига бородачей-авантюристов?!
Вадим, переодетый в чистое, свежевыбритый и помолодевший, благосклонно отпускал ответы:
— Да вот, решил соскоблиться… Дай, думаю, подгусарюсь… Командир должен сиять как полковое знамя! Или нет?!
Заряд настроения был обеспечен. Юмор как стакан сметаны пришёлся ко двору в этот пасмурный час. Вадим оправил всех умываться, а сам, помешивая, густо приправленную тушёнкой кашу, размерил порции по тарелкам. Коллектив шумно плескался, был отчётливо слышен хохот Головного, девчачьи смехопереливы и трубный голос Ивана.
— Да погоди ты… Чего такой торопыжка… Побудь ещё в старом образе…
Зорин улыбнулся. Похоже, Ваня воодушевлённый примером, намеревался вслед за ним, покинуть лигу бородачей, но Наталья как всегда была против поспешных решений.
Каша была оприходована вся без остатка. Аппетит витал просто отменный и этому, быть может, способствовало холодное утро, а возможно Вадим не пожалел тушёнки… Пока ели, молчали и Зорин обдумывал как поделикатней объявить новость. С языка не шло начало… Идиллия завтрака, молчаливые улыбки — всё это как-то не располагало к резкой смене настроения, и Вадим вынужденно молчал пока… Потом, уже за чаем, всё получилось само собой. Наталья зябко поёжилась, зарываясь подбородком в джемпер и принимая в руки дымящуюся чашку, посетовала:
— Бр-р-р… Холодно, господа, однако!
Её замечание как нельзя кстати послужило отправной точкой для нужного разговора.
— Холодно? — Уцепился Вадим. — Ничего! К полудню распогодится, расжарится так, что из свитеров повылезаете! Припечёт, мама не горюй!
Сказал и, на те, растерялся. Реакция на столь прямой (прямее некуда) прогноз была не той, что Вадим ожидал. Ребята проглотили его замечание как обыденное, совсем не значащее. Не удивились… Ну, ладно, таёжник он. Но ведь, не синоптик! Один только Ванька глянул на небо и недоверчиво улыбнулся.
— Не похоже… Как бы дождь не зарядил! Небо, вон оно как затянуло!
