— Это Наташка. — Снова шёпотом прокомментировал Олег и взглянул на Наталью. Та сидела, прикрыв пальцами открытый рот и, вид её назвать ошарашенным, было бы не совсем верно. Маски лица у девушки менялись с быстротой ветра. Смятение и ужас, впрочем, сейчас отошли, уступая место болезненному интересу.
— О-охо… — Только и смогла выдавить она, не отнимая ото рта руки. Глаза её были исполнены граничащего с безумием восторга. Люся подалась вперёд, вытянулась, словно так было лучше слышно, Ваня же ошарашено вертел головой, однако восклицаний не подавал, боясь очевидно спугнуть аудиопризраков. Олег так и застыл с вытянутым пальцем, как предупреждением: «Внимание! Приём ещё не окончен!» Он был похож на разведчика, который после ряда неудачных попыток, наконец-то спеленговал вражеские голоса. Вот только никакой радиостанции здесь не было. Голоса исходили из воздуха.
— … Случалось, смотрел… А потом «Привидение» — не ужастик. Я бы сказал мелодрама. Мистическая.
Забавно, что Вадим никогда не знал, какой у него голос. Погрешность записи на плёнку всегда присутствует и составляет, быть может, от 10 %, и более… А здесь голос был живой, без искажений микрофона, только… В стороне.
— … философским подтекстом. В общем-то, красивая история… Рекомендую!
Насколько Вадим мог разбираться в голосах, его удивило, что он совершенно не знал, как он звучит со стороны. Ему-то казалось, что голос его довольно таки груб, а оказалось, нет… Мягкий такой баритон, слегонца западающий на тенор. Ну и ну! С таким голоском партии исполнять. Оперные… Самый красивый голос, конечно, у Люси. Мелодично высокий. У Натальи погрубей, ближе к низкому… А вот, с определением голосов Вани и Олега, Вадим затруднялся. Ванька, бывает, басит, а иногда мягко стелет. У Олега же имеется хрипотца и когда волнуется, голос ломается как у подростка.
— … и говорить! Наши дамы, Ванька, прошли испытание часовней. Что для них теперь какие-то ужастики… Когда такое пришлось испытать…
— О, да! Наших женщин можно ломом подпоясывать и ставить на охрану границы с одним штык-ножом…
— Смейтесь-смейтесь… — Люсин голос из-за высоких нот был, пожалуй, самый яркий. Отчётливо различимый. — Только там, в часовне вы, почему то не смеялись. Стояли оба, как пришибленные…
Люся беззвучно засмеялась своему повторению. Наталья ей ответила улыбкой, а вслед и Ваня ощерился до ушей. Сейчас, когда шок почти миновал, заставшее их вдруг явление стало апофеозом мистификации. Похлеще всех цирковых фокусов на Земле. Круче Копперфильда… Олег тоже давился тихо смехом, в тех местах, где узнавал себя. Он старался больно не шуметь и другим не давал. Иногда прыскал, и тут же прикладывал палец к губам. Ребята безоговорочно слушали «спектакль». Вообще было забавно узнавать СЕБЯ. Стояло чёткое понимание, что это не дешёвая звукозапись. Это реально ТО, за чем они сюда пришли… Вадим обнаружил в сжатом кулаке смятый, сбитый с потом клубок травы. Нервы, брат? Нормально… Это первый порыв, реакция на неожиданное. Тело рефлексировало само. Автономно.
— Немного осталось. — Двойник Вадима отдавал напутствие. В баритональный тон добавились командные струнки. — Через пятнадцать минут будем внизу, а ещё через двадцать доберё… — Внезапно голос провалился, как если б кто-то выкрутил регулятор громкости. С минуту все старательно прогибались под команды Головного: «Тихо!»; «Не шурши!» и даже «Не дыши!», но это, ни к чему не привело. Призраки возвращаться не пожелали. Это окончательно стало ясно, когда на второй минуте уши застила равномерная трескотня насекомых.
— Всё-о…
Наталья, сообразив, что продолженья не последует, позволила себе, наконец, выплеснуть море эмоций. Тем самым запустив за собой цепь общего эйфорического восторга.
— У-тэ-то да-а!!! Фантастика, жесть…
— Ёлки сушёные, это же надо! Услышать себя прошлого…
— Прикольная тема рулит! Я вспомнил мультик «Замороженные слова»…
— Наши слова никто не морозил! Мы в одном дне гуляем и идём по пути самих себя…
— Фантастика! Кому расскажи, не поверят!
— В дурдоме поверят…
— А я гляжу, чё-то не то! — Восторженно, перебивая всех, гремел Олег. — Чую, Ванька что-то не в ту степь погнал, гонит какую-то ахинею… Ба, думаю, что за притча? Потом уже секу, ага… Его базар другим нахлёстывает! Причём из его же репертуара. Из раннего…
— Вадим! — Обратилась к Зорину Наталья. — А ведь, это и есть, тот самый морок? В смысле, звуковой?
— Пожалуй… В определённом смысле, да! — Вадим усмехнулся. Отчего-то его негласно сделали главным «по тарелочкам». — Если считать, что Холм сам по себе сплошной морок, то это чудо — чистое проявление звуковых… Эмм… — Он полез за словом, замешкавшись в определениях.
— Непоняток! — Подкинул Ваня словцо из просторечья.
— Аномалий… Пусть будет так. — Улыбнулся Зорин. Группа давно была на ногах и сейчас оживлённо переплясывала, топчась на месте. Пережитое стало непостижимым и одновременно тонизирующим напитком. Ребята громко спорили, жестикулировали и извергались впечатлениями. Вадим подумал, что свою долгожданную конфетку они получили, а вот теперь бы… Пора и честь знать.
