Ровно через пятнадцать минут путники уже двигались согласно заданному курсу, безотчётно доверяя своему «поводырю». Роль последнего исполнял всезнающий Вадим, чьё реноме в свете последних событий сильно покачнулось, если не в глазах подопечных, то в его собственных, однозначно. До Заячьих камней было полчаса ходу, но эти полчаса как момент истины выливались в один краеугольный камень преткновения, который следовало либо столкнуть, либо разбить об него лоб. Стоит признать, что разбитый лоб вдохновляет настырных и пытливых на новые пути решения, хотя не означает, что опыт надо выстраивать именно таким макаром. Разбиванием… Вадим, конечно же, хотел обойтись малой кровью, и поэтому расчётное расстояние до Заячьих разбил на маленькие пути-фрагменты. Каждый такой мини-путь он условно вытянул по восемь метров, если брать в английских ярдах, то по семь с небольшим. Намерил, естественно, визуально. Плюс минус, ориентировочно… Прохождение такого участка Зорин приравнивал к маленькой победе и вбивал импровизированный флажок — колышек с белой привязью-ленточкой. Ветки он загодя наломал и заточил у ручья, также как и ленты наполосовал из протирочной ветоши. Ленточка служила маячком. Она достаточно хорошо просматривалась на следующем взятом рубеже. Если конечно оглянуться и внимательно потаращиться назад. Так как последний по обыкновению шёл Ваня, определять выделяющиеся белые пятна в траве, обязали именно его. Климов, отнёся к делу серьёзно, ибо не секрет, все понимали: это элементарная подстраховка. С Ваней оговорили сигналы. Пока он молчит — всё нормально. Окрик: «не вижу!» означает два момента: либо он не может найти глазом маячок, пока не нащупал… Либо он его не видит в силу поменявшихся «декораций». Второй момент означал, что их отбросило снова на Холм (если конечно Холм не научился перебрасывать их с разметками). Сам Вадим, в общем-то, и так помнил дорогу, а значит, на глазок помнил и местность. Но он подстраховывался… Не было шибкой уверенности, что Холм не обморочит его и в этот раз, не зальёжит ему разум. Сердце его беспокойно стучало. Он твёрдо решил проследить, заметить, когда произойдет эта самая «переброска». Фрагментально засечь границы перехода… Пусть заведомо они в проигрыше. Пусть! Но он должен это дело просечь. Секунда в секунду… Должен увидеть и баста!
Шаги отмеряли метры… На этот раз Вадим был полностью сосредоточен в этих самых метрах, в этих шагах. Он люто изгонял из головы всяческие мысли. Он акцентировал зрение, и только зрение, выуживая из зрительной памяти берёзы, ели, сосны… Всё то, что по праву должно расти именно здесь, на перелесье. Пока всё шло хорошо. Они разменяли четверть пути, и у Вадима тревожно заныло под ложечкой. Где-то здесь, где-то в этих краях это и случилось… А где? Он остановился, оборачиваясь к хвосту.
— Ваньша, флажки наблюдаешь?
— Давно уж не наблюдаю! — Отозвался Климов и тем поверг в состояние ступора. Собрав на себе все вопросительные взгляды, он дежурно оскалился. — Ребята, не убивайте… Я пошутил! Флажки под контролем, шеф! Белеются отчётливо…
Головной гневно сплюнул.
— Юморист, бля… Нашёл время шутковать! Когда враг на подступах…
Наталья скорей благодушно, нежели сердито тюкнула ладошкой Ивана по голове.
— Как дам ща по лбу! — Голос её выражал больше нежность, чем негодование. Она обернулась к Зорину. — Вадим! Даже я их вижу… по-моему, всё идёт хорошо!
— Знаю! — Согласился с донесениями Зорин. — Однако, бдительность не терять! И юмор… Пока отставить! До лучших времён. Булды?!
— Так точно! — По-военному откликнулся Ваня. — Не повторится…
Несмотря на внешнюю благопристойность, было в воздухе какое-то напряжение. Хотя не мудрено. Они же сами это напряжение и создавали. Вадим вбил тридцать восьмой колышек и бантом рафуфырил наверху ленту. Оставалось таких ещё штук двадцать, а там… Можно ещё настругать. Или не стоит? Двигались они ужас как медленно и только из-за этих флажков. Секунды, потраченные на их обозначение, складывались в минуты убитого времени, но Вадим был крайне дотошен. По большому счёту, не имело смысла торопиться, если в перспективе тебя дёрнут как жука за лапку. Вадим оттёр мокрую взопревшую шею. Пекло немилосердно. Вот когда бы залезть в речку…
— Пошли! — Он возобновил движение. От жары клеились мозги. Пот бисером собирался на лбу и скатывался почему-то по левому виску. Группа шла пока по перелеску, отрытому ровному участку без прохладных теней. А вон тот самый поворот… Можно сказать, роковой. За ним просека сужалась, лес сдвигал свои бока и, там-то как раз, их и закарюжило. Коротнуло как в электрической цепи и так ловко… Неуловимо. Незаметно. Никто не чухнул. Ребята, ладно… Они за ним, как хвостик. Но он-то таёжник чего лоха включил? Расслабился? Так вот, не расслабляйся!
— Внимание! — Вадим вбил сороковой колышек. — Объявляю эту местность зоной повышенного риска!
