– Слушай меня внимательно, – посерьезнел Джаспер. – Если не дашь нам список тех, кто у тебя тут пасется, то после нас сюда заявится отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, и будь уверен, наши доблестные коллеги раскрутят тебя по полной программе и со всем разберутся: и с гашишем, и с прочим. И я имею в виду полный список. Если в нем не будет хватать хоть одной буквы в каком-то имени, тебе хана. Усек, урод?
Трокич с изумлением воззрился на Джаспера. Тот редко выходил из себя, но ночные просмотры видеозаписей, допросы свидетелей, поиск улик и домашние обыски даром не проходят. Впрочем, Джонни Нильсен, судя по всему, внял предостережению. Он коротко кивнул, демонстрируя согласие помогать следствию.
– Постараюсь.
– Очень ты меня этим обяжешь, – дружелюбно оскалился Джаспер.
– Ты хорошо знал Лукаса? – перехватил инициативу Трокич.
– Да не знал я его, не знал! Так, видел иногда, когда он во дворе играл. Но говорить с ним никогда не говорил. Хотя нет, один раз было дело. Прошлым летом, когда он чуть не нажрался этого гребаного ракитника в саду. Я тогда окошко открыл и крикнул, что от этого кони можно двинуть. Ну и он вроде как испугался и быстренько смылся.
– Ты ведь не так часто из дома вылезаешь, верно? – продолжил расспрос Джаспер.
– Нечасто. А что, должен?
– Как насчет соседей? Хорошо их знаешь?
– Вы о ком? О родителях парня?
– И о них тоже.
– Не то чтобы знаю…
– Что значит
Раздался такой тяжелый вздох, точно запыхтел собирающийся тронуться в путь паровоз, и Джонни Нильсен затушил сигарету в пепельнице.
– Карстен иной раз заглядывает поиграть.
– Что значит
Джонни Нильсен пожал плечами:
– Ну, скажем, нерегулярно.
– Говори, черт побери! – рявкнул Джаспер, потеряв терпение. – Как часто он приходит?
– Может, пару раз в неделю. Когда чаще, когда реже. Последний месяц вообще не появлялся. Рождество же было. Семейный круг и все такое.
– И это называется
– Мы же личные дела не обсуждаем, когда пульку расписываем. Он сюда приходит в картишки перекинуться. А так я с ним не общаюсь.
– Совсем? Даже о погоде не болтаете? Вы же соседи.
– Совсем.
Джаспер с досадой откинулся на спинку дивана.
– Какие выигрыши у вас бывают? – задал вопрос Трокич.
– Разные. Представления не имею, какие он ставки делает. Кто-то по-крупному играет, кто-то – на гроши.
– Карстен в покере хорошо разбирается?
– Не особо. Играет только в «Техасский холдем». Остальное для него темный лес. Он вообще как открытая книга. Слишком tight[7] в игре.
Трокич обвел глазами гостиную, потом его взгляд остановился на часах «Картье» на руке Джонни. Неужели покер такое прибыльное предприятие?
– А что насчет матери?
– Нет.
– Что значит
– Она здесь не появляется. Так, здороваемся на лестнице – that's it[8]. Она такая, знаете ли, чопорная, что ли.
Трокич поднялся с дивана и достал свою визитку.
– Список принесешь завтра утром в управление.
Когда они вышли, на улице еще сильнее похолодало.
– Черт возьми, надо же такое крысиное гнездо иметь под боком у жертвы, – пробормотал Джаспер и подтянул молнию куртки под самый нос, так что видны остались только глаза. – Не удивлюсь, если среди них и извращенцев хватает.
Трокич задумчиво оглядел напоследок здание и покрутил на пальце брелок с ключами от машины.
– Подождем список, – наконец сказал он. – А пока поехали туда, где все началось.
– Это куда?
– В школу.
Директриса школы продленного дня Тина Витт оказалась моложе, чем предполагал Трокич. Невысокая, лет тридцати, без следов косметики на лице, с окрашенными хной волосами, собранными в конский хвост, и лишними килограммами, нависающими над поясом черных джинсов. Говорила она с сильным южно-ютландским акцентом.
– Присаживайтесь.
Тина Витт указала на два стоявших в углу стула с синей обивкой, а сама присела на краешек письменного стола. Стены кабинета были сплошь оклеены детскими рисунками, выглядело это красочно и многое говорило о школе.
– Вам, наверное, нужна информация о сотрудниках? – не дожидаясь вопросов, сказала Тина Витт. – Я вас понимаю, но хочу сразу сказать, что никто из них отношения к случившемуся не имеет.
– Вы в этом так уверены? – Трокич с неприязнью подумал, что человек, работающий с детьми, мог бы для начала хоть несколько сочувственных слов сказать по поводу произошедшего. – Нам нужно сузить круг подозреваемых, а для этого необходимо выяснить, кто чем занимался в момент исчезновения Лукаса.
– Я отлично знаю своих коллег, причем большинство – много лет. Никто из них на подобное не способен, даю гарантию. Почти все были на своих рабочих местах, когда Лукас отправился домой. У нас на пять вечера было назначено совещание, в это время последние ученики расходятся по домам. Поэтому те, у кого занятия закончились раньше, задержались на работе. Отсутствовали лишь пара человек из утренней смены.
– Лукас у вас и по утрам бывал?
– Нет. Отсутствовали две матери малолетних детей. Их вы, надеюсь, не станете подозревать?
