Он достал из-под матраса небольшой пакетик с парой сигарет, набитых веселящим табачком, который он втайне ото всех купил у Джонни Покера. Сущая ерунда по сравнению с тем, что некоторые его сверстники упивались виски или же закидывались экстази и амфетамином. Правда, сигареты эти жутко воняли, но это как раз поправимо. Он запалил свежий косяк, сдвинул в сторону увядший цветок в горшке и открыл окошко в лиловой раме. Из небольшого сада, где тяжелые снежные хлопья покачивались на яблоневых ветках, в комнату ворвался морозный воздух, и у Матиаса перехватило дыхание.
Что чувствует человек, которого душат? Сколько времени он ощущает, что леска затягивается все туже, прежде чем отключается? Десять секунд? Две минуты? И чувствовал ли он что-нибудь, когда его бросили в холодную речку? Как ледяная вода тысячами иголок впивается в тело? Матиас не был уверен, что хочет все это знать.
Потом он включил «Нэфью»[9] на малую громкость – мать не выносила, когда он врубал систему на полную мощь. Уж лучше так, чем никак, так она хоть не ворвется к нему в комнату. А травка поможет привести нервы в порядок и прогнать вертящиеся в голове мысли. И стыд пройдет, и он забудет, через что ему довелось пройти. Все это уже в прошлом. Он вырос и понял, в чем прелесть расставания с миром детства.
Разглядывая заснеженный сад, Матиас внезапно вспомнил, что вечером накануне исчезновения Лукаса видел мать в этом саду. Чем она там занималась еще до начала снегопада? Стояла с палкой, на которой висела то ли одежда, то ли белье какое-то. Сушила, что ли? Он нахмурил брови и снова улегся на постель. Да и зачем ему мать теперь? Шла бы она лесом. Теперь только Юлия и Фредерик – вот кто для него всех важнее.
Травка потихоньку начала действовать, и Матиас снова бросил взгляд на конверт на столе. Мысли теперь проносились в голове, словно легкие ватные облачка, где-то на самом краю сознания. Ему захотелось вскрыть письмо. А вдруг это любовная записка? Он решительно схватил конверт, надорвал его, оттуда выскользнул вырванный из блокнота листок и спланировал на пол. Даже с высоты своего роста, не нагибаясь, Матиас разобрал карандашную запись.
Слова были написаны печатными буквами с небольшим наклоном, так, чтобы установить автора было невозможно. Туман в голове рассеялся так же быстро, как и сгустился, и Матиаса охватил страх: кто-то желает ему зла.
Трокич припарковался позади огромного сугроба, наваленного здесь снегоуборочными машинами, и пошел через поле к тому месту, где на берегу речки Гибер О благодаря повешенной полицейскими оградительной ленте, все еще болтавшейся на ветру, местность просматривалась далеко вокруг. С утра он направил две группы обследовать дома в этом районе в надежде отыскать место убийства. Однако первые телефонные отчеты разочаровывали, так как представляли собой лишь клятвенные заверения сделать все возможное и бессмысленные угрозы «разобраться с этим гадом, когда его поймают». Ну что ж, по крайней мере, в искреннем желании как следует сделать свою работу коллегам не откажешь.
Течение казалось быстрее, а уровень воды – чуть-чуть выше, чем накануне. Здешний инспектор говорил, что эта река для местных вроде символа малой родины. Но для Трокича сейчас черная стремнина символизировала смерть. При мысли, что кто-то бросил ребенка в ледяной поток, его передергивало, как от озноба. Преступник не только загубил невинную детскую жизнь, он осквернил значимое для здешних жителей место, поселив ужас в сердцах всех родителей в Морслете. Как же они все должны его ненавидеть!
Трокич осматривал место, стараясь разгадать его тайну, но не находил ни единой зацепки. Как будто снег умышленно скрывал все следы. Он позвонил шефу отдела криминалистики Курту Тённесу и услышал раздраженное бурчание, из которого можно было понять, что Курт этим занимается, что он страшно занят и пусть Трокич подождет, когда ему пришлют официальный отчет. Но Трокичу не терпелось.
– Ну что тебе? – Тённес демонстративно чем-то загромыхал.
– Леска. Вы ее посмотрели?
– Это не леска, а плетеный шнур, его еще называют плетенкой. Ян все утро убил, пока искал изготовителя и тех, кто ее продает. Это плетенка белая, диаметром четверть миллиметра, производства «Беркли Файерлайн». Марка популярная, ее можно купить во многих местах по Интернету.
– Что на нее ловят?
– Лосося и форель. Я сам не рыбак, но леска, говорят, отменная.
– Выходит, ее используют для ловли в пресной воде? Хотя что я, это само собой разумеется. Она дорогая? Цены смотрели?
Криминалист пошуршал бумагами и назвал цены.
– Понятно. Такая леска мотками на дороге не валяется.
Чтобы согреться, он стал ходить из стороны в сторону. Его кожаная куртка была хороша ранней весной и поздней осенью, но никак не подходила для приполярной зимы. Левую руку, в которой держал телефон, он уже отморозил. Во всяком случае, так ему казалось.
– Можешь переключить меня на Джаспера?
В следующую секунду он услышал бодрый голос коллеги.
