Среди изображений автомобилей, монстров, драконов и солдат именно он привлек его внимание. Жесткий язык четких линий заставил встопорщиться волоски у него на руках. Это был изумительный карандашный рисунок: маленький человечек, идущий то ли по полю, то ли по лугу. На спине у него висел огромный школьный рюкзак с божьей коровкой на кармашке. Семь не до конца прорисованных точек и шесть тоненьких ножек. На заднем плане угадывались деревья и нечто напоминающее речку, а сбоку – продолговатое здание с множеством окон. Здание, похожее на школьное. Рисунок не содержал много деталей, но не оставалось сомнений, что автор рассказывал некую историю. Напротив школы был нарисован дом под черным небом, и Трокич узнал в нем Муспельхейм, в котором на правах знакомой хозяев временно проживала Сисель. Автор нарисовал примерно столько же окон, сколько их было на самом деле, и не забыл воспроизвести одно из растущих возле южной стены деревьев. С одного из облаков в небе сыпались на землю снежные кристаллики. Трокич уселся на кушетку и стал просматривать другие рисунки. Множество автомобилей. «Мерседесы», «Мазерати», «БМВ». Крестьянская усадьба с лошадьми. Мотоцикл. И наконец он, чувствуя, как у него пересохло горло, взял в руки еще один лист, сомневаясь, что ему хочется продолжать просмотр. Трокич рассматривал рисунок у окна при дневном освещении. Дом был изображен довольно схематично. Но этот рисунок, единственный во всем собрании, был выполнен в цвете. В центре прямоугольного провала, изображающего подвал, в буйстве оранжево-желтых красок разгоралось пламя костра. Рядом с костром плакал мальчик. Слезы катились по его лицу, а в крупных глубоко посаженных глазах затаился испуг. Вместо рта ему служила маленькая серая черточка. Руки-спички были протянуты к костру и почти касались огня, в котором горел рюкзак с божьей коровкой на кармашке. Внизу рисунка копошились муравьи, будто слезы скатились на землю и зажили другой, новой жизнью. На краю рисунка автор изобразил какого-то мертвого зверька. Трокич прикрыл глаза, стараясь понять его замысел. И тут он вспомнил, что воспитатель с продленки рассказывал о мертвом кролике.
В голове лихорадочно забилась мысль. Неужели это подвал в Муспельхейме? Значит, они его проглядели. Да, но если спуск в подвал находится вне дома – значит, его, скорее всего, занесло снегом. Ведь метель началась уже после исчезновения Лукаса.
Может быть, Лукас следил за старшим по возрасту соседом? Может, из любопытства или ведя какую-то игру? Может, ему стали известны намерения Фредерика? И он спустился в погреб? И случилось нечто ужасное? Может, они подрались, но Лукасу удалось вырваться из подвала? Да, но в таком случае Фредерику уже ничего иного не оставалось. Лукас прибежит домой, весь в слезах, кричащий от боли. Ведь даже если, несмотря на угрозы, он ничего не откроет родителям, за него все скажут ожоги. Нет, только если он онемеет окончательно и бесповоротно – только это помешает правде выйти наружу.
Трокич еще посидел секунду-другую, пропуская через себя эту жуткую картину. Ему необходимо поговорить с Фредериком. Но тут он вернулся мыслями в Муспельхейм и ощутил слабость в коленях. Подвал находился под домом, да еще и под снежным покровом, а Сисель не знала, что скрывается в нем. Он схватил телефон и попытался дозвониться до нее. Трижды набирал ее номер, но после третьей безуспешной попытки сдался. Другая мысль захватила его. Если Фредерик вернется, то сразу поймет, что они нашли его рисунки, и потому нужно обеспечить их сохранность. Они могут послужить главным доказательством.
– Нам надо переговорить с Фредериком, – сказал он, обращаясь к Мортену Лину. – Я сейчас отправлю людей на его поиски. А ты задержи его, если он вдруг здесь возникнет. Там еще желтый шарф в его комнате. Его тоже нужно сохранить.
Уже сидя в машине, он сказал Джасперу:
– Позвони дежурному, пусть отправит пару человек на поиски подростка с приметами Фредерика. Скажи, чтоб они его задержали, – если найдут, конечно.
– А мы? Мы тоже здесь останемся?
– Нет, останется Мортен. А мы поищем один интересный подвал.
Сисель охватила паника, и она прижала полу куртки ко рту, чтобы ее не вырвало. Тошноту вызывали и бензиновые пары, и мучительное осознание того, что случилось. Злоумышленник хочет поджечь дом, чтобы замести следы. И убить ее. Ее загнали в угол, выбраться из которого не представлялось никакой возможности. Крик о помощи, точно огромная пробка, застрял у нее в горле.
И тут началось. Огонь побежал вниз по деревянным конструкциям и с ходу набросился на облитые бензином перила. Через пару секунд он перекинулся на ступеньки. Вовсю повалил дым. Сисель лихорадочно вспоминала, что ей известно об угорании. На самом деле происходит внутреннее удушение, когда угарный газ блокирует поступление кислорода в легкие. Куртка, возможно, и защитит ее от паров и частичек сажи, но не помешает проникновению в легкие ядовитого воздуха. Важнее всего было оставаться на земляном полу, но единственный выход находился наверху.
