— Это еще почему? — спрашивает Нина недовольно. — Баня — для всех хорошо. Глупость какая-то…
— А у Константина Олеговича акрофобия, — замечаю с закрытыми глазами. — Очень неприятная вещь, скажу я вам.
— Фобия? — не унимается соседка. — Жары, что ли, боится?
— Хуже, — оборачиваюсь.
Костя награждает меня фирменным, ироничным взглядом. Акрофобия — боязнь холмистой местности. А у Нины такие... мм... холмы...
Все он понял…
— Ой, а дом-то как украсили, Константин Олегович! — хлопает в ладоши Нина, крутясь по сторонам. — Даже чучело свое принарядили…
Альберт медленно поворачивает голову и выпучивает глаза.
— Ой, мамочки! Он живой, что ли?
Тут же, не дожидаясь ответа, Нина хватает пакет и начинает один за другим выкладывать на стол свои кулинарные шедевры.
— Вы уж сильно-то не оценивайте, Константин Олегович. Я быстро тесто сообразила. Девка я хозяйственная, руки откуда надо растут. Вот пирог с капусткой и яйцом, вот с рыбой. Минтай с горбушей пятьдесят на пятьдесят, — добавляет скромно. — С мясом и ливером. И с сухофруктами...
Скатерть-самобранка какая-то. Куда столько?
Она думает, он алабай?..
— Спасибо, конечно, Нина, — вежливо благодарит Мороз. — Но не стоило так утруждаться. Это очень много, мне столько за все праздники не съесть.
— Ну-ну, вы мужчина видный. Вас, такого большого и сильного, кормить надо, — она застенчиво опускает взгляд, а мы с Альбертом в голос от банальности вздыхаем, но Нина на этом не останавливается. — А то Новый год ведь… Кто вас накормит?
Как бы невзначай осматривает кухню. Замечает мясо и порезанный салат.
— Ой, оливье! — удивляется.
Она что, думала, я пальцем деланная? Я и сельдь под шубой умею, и мимозу. Что там еще в Советском Союзе было? Холодец вот только больше не хочется…
— Ну кто же со свежими огурцами делает? — забивает Нина последний гвоздь в мое хорошее к ней отношение. — Надо ведь с маринованными, хрустящими!..
— А вы тоже в СССР родились? — спрашиваю, мило улыбаясь.
Костя вздыхает и мысленно отправляет мне: «Я же говорил — ты Скальпель!».
— В каком смысле? — нервничает. — Девяностого года рождения. Возраста своего не стесняюсь… Женщина с годами только лучше становится, как вино.
— Ясненько, — пожимаю плечами.
Тоже старая, значит.
Вдруг обиду чувствую. Может, уехать отсюда? Что мне тут с ними делать? Пусть свои пироги уплетают и вениками можжевеловыми лечатся…
Украдкой подслушиваю:
— Константин Олегович, а вы же меня помочь просили. Какую-то анкету заполнить по улицам Елкино?
— Да, — голос становится деловым. — Это для отчета надо. В область. Но сейчас, наверное, вам некогда, Нина? Скоро ведь Новый год?..
— Почему это… Я абсолютно свободна!..
Мороз останавливается чуть позади меня, и я чувствую, как плеча касается теплая ладонь. Я сразу вспоминаю, чем мы только что занимались... Сумасшествие какое-то! Еще вчера я этого мужчину не знала, а сегодня мне хочется остаться с ним наедине.
— Ника?
— Чего? — бормочу.
— Ты не против, если я немного поработаю?
Обернувшись, я закатываю глаза, а затем, задев победным взглядом Нинку, выпрямляюсь и задираю подбородок.
— Ой, да делайте что хотите!..
Глава 12. Арбуз или дыня?
Йога — это пиздец как сексуально, да простит меня Патанджали[1].
Ширинка вот-вот лопнет, а если подключить мою даже не самую живую фантазию и вспомнить, что там у Ники под футболкой, становится вовсе туго.
Потираю глаза ладонью.
Кажется, жар возвращается.
Бесстыдно прикрывая мощный стояк скатертью, из-за экрана ноутбука наблюдаю, как гибкое, стройное тело принимает новое положение.
Охуи… просто прекрасно!
Вырисовывающиеся, по-женски рельефные мышцы на руках и ногах смотрятся о-очень аппетитными. Как и округлые ягодицы, которые то и дело выглядывают из-под свободных шорт.
В голос сглатываем слюну с Альбертом.
В завершение Альберт по-совиному гавкает то же самое.
Три раза.
Да сам знаю…
Выдохнув, пытаюсь сфокусироваться на таблице, а повернувшись, сразу упираюсь взглядом в два подсдувшихся футбольных мяча.
Ого-о!..
Знаю, что многие мужики мечтают о таких на постоянной основе, но я на чисто философский вопрос: «Арбуз или дыня?» всегда выбирал второе.
Только дыня!..
Упругие, небольшие дыньки дают фору самым спелым круглым арбузам. По версии Константина Мороза, конечно. Я на истину не претендую.
— Так, дальше улица Фролова, — произносит Нина. — Это где пятиэтажка.
— Понял.
— Освещение там есть, вчера с работы шла и заметила. А вот дороги не почищены. И летом вечно грязно. Ливневка, видимо, забилась.
— Хорошо, — фиксирую для себя.