Жизнь научила меня не верить никому на слово. Когда приступил к работе в Елкино, по отчетам прошлого главы администрации все было прекрасно. Только вот реальность с этими сказками никак не билась, хоть сотрудники и выгораживали своего бывшего начальника.
Тогда начал выяснять, как обстоят дела у простых жителей. Таких, как моя соседка.
Взгляд снова привлекает Ника.
Интересная она. Привык к тому, что обычно нравилось девушек пощупать, а на такую и смотреть в радость. Губы мягкие кусает, дышит часто, «дыньки» плавно вздымаются. Чего-то хмурится Мандаринка, ушко правое потирает.
Всхлипывает жалобно.
Не могу, блин.
— Что такое? — рукой останавливаю поток льющейся информации от Нины.
— Сережку потеряла, — хнычет.
Показывает мне вторую, слева. Стекляшка вроде обычная. Вряд ли у простой медсестры бриллианты в половину уха?..
— И что так переживать?.. Подумаешь! — хмыкаю.
Ника с помощью одного только взгляда четвертует мое лицо.
Скальпель, блин.
— Переживаю — значит, есть из-за чего… Вы… Ты не помнишь… Вчера… — теперь смотрит на Нину выжидающе, словно пытается сделать так, чтобы она исчезла. — Сережка вчера была?..
Вспоминаю прошлую ночь. Ощущения ее тела, касания, мягкую, податливую влажность. Смотрю вниз, поправляя скатерть, которая уже не справляется с масштабом трагедии.
— Насколько я помню, вчера была… — хрипло отвечаю.
— Блин… Значит, здесь где-то потеряла…
Ника оглядывается по сторонам. Недоверчиво, даже с подозрением смотрит на Альберта. Тот, обидевшись, отворачивается к стене.
— Продолжим, Константин Олегович? — чуть нервно спрашивает моя соседка.
— Да, — с неохотой отвечаю, быстро вытряхивая из головы образы вчерашней ночи.
Это все гребаный трудоголизм.
Был бы алкоголиком, как Левка подумал, давно бы расслабился и потрахался.
— А в центре? Расщелина посреди дороги!..
— Что? — хмурюсь.
— Расщелина…
— А… — киваю, представляя возбужденным мозгом совсем не то.
— И на Ленина. Константин Олегович, видели, что молодежь вытворила? Лавочки все снесли, остановку поломали. Теперь осенью в дождь даже укрыться негде…
— А зонты вам на что? — психует Ника. — И лавочки… Нашли проблему. Вы бабка старая?
— В смысле бабка? — с агрессией переспрашивает Нина. Возраст для нее — больная тема, а Скальпель ее который раз цепляет.
— Давайте успокоимся, девушки, — предлагаю примиряюще. — Пирогов поедим…
«Только попробуй», — предупреждающе смотрит Ника и решительно поднимается с дивана.
— Пироги на ночь есть вредно. Я устала, — капризно сообщает, будто мы с ней здесь одни. — И вообще…
Молча наблюдаю, как она тянется к футболке и... стягивает ее.
Альберт делает поворот головой на девяносто градусов, Нина от такой наглости сопит справа, а я, как идиот, снова и снова смотрю на тонкое кружево, едва прикрывающее загорелое тело. Две полоски ткани с красными крестами.
— И вообще, у нас время укола, Константин Олегович. Жду вас наверху.
В гробовой тишине Ника подхватывает футболку и, виляя задницей, поднимается на второй этаж.
— Я, пожалуй, пойду, — с обидой произносит Нина, наконец-то заправляя вырез на груди.
— Ага.
— Тарелки завтра заберу.
— Конечно.
— До свиданья.
— С Новым годом, Нина.
Блядь.
Вздыхаю и дожидаюсь оглушительного стука двери.
Взглянув напоследок на черно-белые таблицы на экране, со спокойной душой шлю их на хрен и жму на крестик, не забыв сохранить.
Работа ведь не член, всю жизнь простоит!
Задвинув шпингалет на входной двери, стягиваю футболку и расстегиваю пуговицу на джинсах. Вприпрыжку поднимаюсь по лестнице.
Оборачиваюсь. Голова уже не варит...
— Ла-адно, — сжалившись отвечаю. — Можешь сожрать мясо!..
[1] индийский философ, являющийся автором «Йога-сутры» — базового текста философской школы йоги (прим. авт.)
Глава 13. Мэр умеет и на бис
— Ну и где ты? — слышу из коридора.
Затаившись за дверью, сжимаю в руках футболку.
С ума сошла!..
Сердце бьется как у трусливого зайчонка. Вот-вот вовсе выпрыгнет или протаранит грудную клетку. Просто поверить не могу, что решилась на такое. В моменте порой слишком смелая, но потом, как волной, обратно откатывает. Сейчас особенно. Глупо ведь: еще вчера утром я и знать не знала, что где-то в этом мире топчет снег такой красивый мужчина — Мороз Константин Олегович, а сегодня в его присутствии и вдобавок наглого, грудастого ветеринара разделась почти догола.
Что с тобой происходит, Ника... мм... Солнцева?
— Я тебя нашел!..
Выдохнув, задираю голову, чтобы посмотреть в ироничное лицо с горящими, ледяными глазами. Вы когда-нибудь видели, как полыхает лед?
Я — уже да.
— И чего ты тут стоишь? — подцепив мой локоть, выводит из убежища.
Закусив губу, отмечаю обнаженный торс и наполовину развороченную ширинку. Бесстыдно вздувшуюся.
Боже. Он сейчас заниматься сексом собрался? Со мной, да?
Я не хочу. Или… хочу?
У меня от него мороз по коже и тут же жаром с ног до головы окатывает.
Так тоже бывает? Да?