— Ну, по-жа-луй-ста, — складываю руки в умоляющем жесте. — Мне в город надо. Срочно. Это ведь ваша работа — чистить дорогу!
— Дорога не волк, в лес не убежит, — хохочет он громко. — А рабочие дни в этом году уже закончились! Взяли моду без выходных пахать. Дорожник тоже человек.
— Вы издеваетесь? — злюсь. — Я на вас… главному пожалуюсь.
— А-а-а, — обижается. — Ну, иди… жалуйся. Вот и он, кстати.
— Кто? — Обернувшись, замечаю зеленый трактор. Хотя нет. Это, наверное, джип. Просто колеса у него огромные.
— Морозко.
— Морозко?..
— Ага. Мэр наш типа. Глава администрации. Мороз Константин Олегович.
Тщательно сканирую водителя джипа снизу вверх: бойцовские черные ботинки, защитного цвета штаны и светлый пуховик с воротником из какой-то животинки. Выглядит впечатляюще. В смысле не животинка. Мэр!..
На улице достаточно светло, чтобы рассмотреть мужское лицо. Скорее симпатичное. Даже очень. И фигура классная. Высокий, подтянутый, большой.
Весь сексуальный флер здоровенного, красивого мужика улетучивается, когда «типа мэр» достает из машины обычную кожаную барсетку и зажимает ее локтем.
Ясно. Старпер, значит.
Откинув разметавшиеся кудри за спину, проверяю пуговицы. Держитесь, мои хорошие!
— Ну сейчас я вашему Морозко устрою…
Стиснув кулаки, отправляюсь за ним.
В сельскую администрацию!
Глава 2. И правда, недурно!..
Открываю тяжелую деревянную дверь и иду по неровному светлому линолеуму. Окрашенные наполовину зеленой краской стены, уставшая штукатурка на потолке и запах непроветриваемого чулана.
М-да.
Антисанитария полная.
Вокруг ни души. Свет неприятно мигает. Никакого Нового года не чувствуется!
Учитывая довольно… м-м… летний наряд под пальто, мне пришлось предусмотрительно надеть длинные сапоги из белой кожи, именуемые подругой Катькой не иначе как «шлюшьи». Устойчивые каблуки глухо отстукивают мои шаги.
Сначала они частые и уверенные, а затем редкие и несмелые.
В кабинете с металлической табличкой «Приемная Главы Администрации» тихо. Замираю у приоткрытой двери и… подглядываю.
Ш-ш-ш…
Морозко ставит на край дубового стола коричневую барсетку. Видимо, она у него вместо посоха? Настоящее сокровище!..
Прыскаю со смеху, зажимая холодной ладонью обветренные губы. Тело мгновенно бросает в жар. Как бы не заболеть, бегая в самый мороз налегке. Чего только не сделаешь ради первого оргазма!..
— Да, мам, — слышу низкий мужской голос. — Привет… Как вы?
— Кость, во сколько тебя ждать? — Включает звонок на громкую связь.
Он скидывает куртку с мохнатым воротником и активно разминает крепкую шею. Когда шапка отправляется в шкаф, вижу светлые взъерошенные волосы. На удивление ровно подстриженные.
Значит, он хоть и Морозко, но такой… С приставкой «new». На современный лад. Цивилизация ему не чужда. Парикмахерскую какую-никакую посещает.
— Я не приеду, — шмыгает носом Мороз. — Заболел. Отмечайте без меня…
Тут же злюсь. Какой деловой, однако! У него вон какие колеса на тракторе, отовсюду выберется. Захотел — поехал, захотел — нет.
А мне что делать?
— Паулина к тебе приедет? — слышен чуть высокомерный женский голос.
— Нет. Мам… Я же говорил. Перестань все время про нее спрашивать!
— Я еще надеюсь, что тебя переведут в Нижний Новгород, как и обещали. И вы будете вместе. Где же это видано? Ты столько лет работал, Костик! А тебя в ссылку! В какое-то Палкино!
— В Елкино, — бурчит.
— Да хоть в Елки-Палкино! Такой руководитель пропадает в самой настоящей дыре.
— Здесь не дыра. Здесь… — он подходит к большому окну, — недурно.
Я медленно осматриваю широкие, будто у первоклассного пловца, плечи, широкую спину. Вот же ж! Все у него широкое. А… нет. Бедра узкие.
И правда, недурно!
— Ты бы съездил к главному-то… на поклон, Кость.
— «Каждому кланяться — голова отвалится».
— Надо съездить!.. — настаивает мамаша.
— Закрыли тему, — злится. — Счастливого Нового года!.. Анька с пацанами у тебя будет? Или нашла кого поинтереснее?
— Да кого она найдет! «У нашей дуры — ни лица, ни фигуры… Вся в папеньку». Ты же знаешь.
— Зря ты так. Не обижай сестру!.. — недовольно ворчит Морозко. — Ладно, давай…
Спрятав руки в карманах брюк, он направляется к столу, заставленному блестящими алюминиевыми ведрами и, пододвинув на пару миллиметров свое сокровище — барсетку, садится.
Я решаюсь.
Стучусь кулачком о шершавый дверной косяк и заглядываю в кабинет.
— Константин Олегович, к вам можно?
— Вы от кого?..
Дойдя до середины кабинета, замираю на месте.
Первое, что вижу, — не такой уж он и старый. Лет тридцать с хвостиком.
Мы оба друг друга рассматриваем.
Взгляд холодных голубых глаз слишком надолго задерживается на моей груди, и я ужасно пугаюсь. Тут же пуговицы родненькие проверяю.
Выдыхаю.
Ложная тревога!..
Морозко, как по географической карте, едет дальше. Без пробуксовок осматривает мою шею, кудри, шапку Снегурки и лицо. Хмурится. Будто бы понимает, что свернул где-то не туда, и отправляется в обратный путь: лицо, шапка Снегурки, кудри, шея, грудь. Буксует.
Я краснею.
…Далее — талия, бедра.
Наконец-то сапоги.
Снова подвисает и почесывает двумя пальцами подбородок.