— Все вместе в город поедем. Возьмем все, что нужно, говорю. Хоть газелью обратно притараканим. — решаю, снова опуская взгляд на манящую грудь. — А сейчас — мыться!
Подхватываю малышку и оттаскиваю в душевую кабину. Попутно снова целую. Губы, шею, ключицы. Врубаю воду на ощупь и, заталкивая в рот упругий сосок, тяну руки к трепещущей от предвкушения ширинке.
О, да…
— Презерватив, Костя, — стонет Ника в потолок. — Без презерватива я не буду… Учти.
— Блядь!.. — восхищенно-взбешенно хриплю.
Сука-а. Чудо мое! Солнцева!..
Хоть бы курсы продавала… Я бы Аньку свою к ней отправил!
Глава 24. О, машаллах!
— Это тебе, — передаю один из двух стаканчиков с картонной подложки.
— Спасибо, Ника, — тихо произносит Костя и отворачивается.
Придерживая пальто Снегурочки, забираюсь в джип и приглаживаю взъерошенные волосы.
Моя «Мазда» за несколько новогодних дней превратилась в объемный сугроб. Да и сомневаюсь, что мы бы поместились там всей дружной компанией.
Слишком уж нас много…
Хмурый, раздраженный нашей утренней ссорой Костя отпивает кофе, одной рукой управляясь с автомобилем. Резво выезжает со стоянки автозаправки, расположенной недалеко от города, и глаз не сводит с дороги.
За рулем своего зеленого трактора Мороз смотрится… как бы сказала моя Катька — «ебабельно».
Ебабельно! Ха-ха!..
Слово дурацкое, но Константину Олеговичу очень даже подходит. Даже в его тридцать один.
Украдкой рассматриваю широкие плечи, светлую щетину на загорелом, невозмутимом лице и голубые, полупрозрачные глаза в обрамлении черных ресниц.
Его пальцы так уверенно сжимают руль…
Откуда он такой взялся в моей жизни?
Неудивительно, что ты влюбилась, Ника. Вляпалась что надо. На полной скорости… сразу в сарай.
Вздыхаю грустно. Ноль процентов осуждения, сто процентов понимания.
Мы всю ночь спали в обнимку и проснулись уже как два суриката, а не один. Оба с кругами под глазами, потому что страшно не выспались. Оказывается, у нас с Костей общий баг — мы не можем заснуть, когда рядом.
Первая ночь, первая ссора, которая случилась все из-за той же барсетки.
Ну что я сделаю, если она мне не нравится?
Я хотела как лучше! Правда!..
Ну ладно-ладно…
Это чисто женское — я хотела как лучше… для меня.
Пока мой прекрасный мэр принимал душ (сегодня в одиночку), я решила побыть Меланией Трамп и провести ребрендинг его политического образа, а именно переложила все вещи, включая документы, ключи и бумажник, в подаренную мной черную сумку, а коричневую старомодную нечисть выбросила в урну.
Надо сказать, Костя меня удивил…
Осознав содеянное мной преступление против его мужских личных границ, он посмотрел на меня так, будто я испортила ему жизнь и.. молча спас свою любимицу из цепких мусорных лап. Убрал ее в шкаф и до сих пор со мной не разговаривал.
Чтобы хоть как-то отвлечься, оборачиваюсь.
Левка, кажется, навечно прилип к телефону. Все утро лыбится, будто у них в школе каникулы продлили. Тигруся сонно закатывает глаза, потому что вот-вот уснет, а я осторожно сжимаю свой капучино, закусываю нижнюю губу и тихонько посмеиваюсь.
— Что? — Костя поворачивается и, кажется, чуть-чуть оттаивает.
— Мы похожи на Миллеров! До меня только дошло.
— На кого?
— «Мы Миллеры». Фильм такой. Смотрел?
— Не припомню, — бурчит.
Опускаю шутку про влияние возраста на память. Так мы вряд ли помиримся.
— Боже!.. Мы на самом деле в чем-то на них похожи. Только будто взрослый мужик, подросток и… девушка легкого поведения, — склоняюсь, кивая на свой костюм, — везут продавать армянского мальчика на границу.
— А, вспомнил…
Запрокинув голову, хохочу. Костя тоже смеется — не выдерживает.
Мое обеспокоенное сердце вдруг успокаивается. Кажется, отошел. Я склоняюсь и ласково целую небритую, грубую щеку. Млею от счастья. Губы покалывает, но это такое приятное чувство, что снова касаюсь серьезного лица, а затем виновато упираюсь лбом в светлый пуховик.
— Извини меня, — шепчу, потому что чувствую — так надо.
— Ладно уже, Скальпель, — Костя шевелит рукой, заставляя меня сменить извинительную позу на обычную, чуть надменную. — Больше так не делай!..
— Не буду, — всхлипываю.
Фух.
Кажется, помирились.
Полусонный из-за праздников город встречает нас пустынными улицами, поэтому к пятиэтажному дому тети Феши мы приезжаем быстро. И пусть я не очень долго здесь с ней живу, всегда считала этот двор своим, а тетю — почти мамой.
Двухкомнатная квартира находится на первом этаже. Толпимся на тесной лестничной клетке.
— Ника, — тетя от ужаса округляет глаза, когда видит нашу четверку, и поправляет прическу. Короткие черные волосы красиво уложены. — Моя девочка. К добру ли?
— Тетя Феша, точно к добру. Ты опять «Великолепный век» смотрела? Привет, — звонко поцеловав пухлую щеку, подталкиваю тетю внутрь. — Это Костя, Лева и Тигран. Мы ненадолго, мне вещи кое-какие срочно нужны.
— А можно побыстрее снять с меня комбинезон, — ноет Тигр. — Я сейчас обо…
— Тшш, — слышу Костю.