— У тебя этих бриллиантов целый сейф, Ника. Вдруг тебе мое не понравилось бы? А ты уже согласилась, точно бы не свинтила!..
— Логично. — оцениваю задумку.
Любуюсь еще раз.
Ника Мороз.
Мне нравится.
— Вообще, я хотел сделать предложение красиво, а не на заднем сидении своей машины, — сообщает Костя, пока мы одеваемся.
— Так мне тоже понравилось. Очень, любимый, — целую его в губы.
— Да?.. — он деловито отодвигается и рассматривает кольцо на моем пальце. — Экономная ты моя. Тогда… пожалуй, откажусь от вертолета и ужина на крыше небоскреба. Деньги вернут.
— Вот еще, Константин Олегович, — счастливо смеюсь. — Что оплочено, то проглочено!.. Только попробуй!..
Глава 44. Думает, он здесь главный!
Спустя две недели мы едем в Большие Вязьмы.
Срываемся быстро, не раздумывая. Просто не выдерживаю, потому что Костя мне все рассказал. Про болезнь и упаднический настрой отца. Я, как будущий медик, знаю, что вера в исцеление — это пятьдесят процентов успеха, а у папы с этим, судя по всему, не очень.
В общем, едем добывать мотивацию.
Главное — самой не расплакаться.
— И кто ж вас такую шебутную замуж берет? — спрашивает Агафья и ставит серебряный поднос на стол.
Сидя на величественной кухне, по-детски болтаю ногами. Первым на аудиенцию к отцу ушел мой мэр.
У них там свои, мужские терки. Я не при делах.
Прихватив креманку с любимым клубничным муссом, пожимаю плечами и подцепляю его ложкой.
— Костя меня любит… — гордо произношу, закатывая глаза от удовольствия.
— А вы его?
— И я его люблю. Сильно.
— Ну, слава богу, а то, мы думали, Венцеслав Алексеевич вас за Гордеева отдаст.
— Я бы лучше умерла, — закатываю глаза.
— Ну, и как вы живете?
— Нормально живем, — краснею.
На самом деле, живем так, будто в Елкино Ноев ковчег построили. С перманентным желанием спариваться и размножаться.
— Скоро в Нижний Новгород переезжаем. Костя там мэром будет, а я в Медакадемию поступлю.
— Ого.
— Да, я последние дни дорабатываю в своем отделении, — кладу в рот еще одну ложку с муссом.
Спустя некоторое время восседаю в кресле напротив отца. Костя, сложив руки на спинке стула, посматривает. Я от этого смущаюсь.
— Ну что, Ника?.. Окучил тебя твой поселковый?.. — спрашивает отец.
— Пап, — закатываю глаза, краснея.
Смотрю на него. Уже не через призму постоянных склок и непонимания. А просто… как взрослая дочь на не очень молодого отца. Все-все-все замечаю. Поредевшие седые волосы, слегка желтоватый цвет лица и мудрые глаза.
Боже.
Как же мы привыкаем к своим близким?.. Привыкаем к тому, что они всегда здоровые, рассудительные и живые. Они всегда рядом.
А если нет?.. Как потом быть?..
— Это правда, что ты болеешь? — спрашиваю напрямую.
Отец прищуривается, и его плечи как-то враз сникают.
— Ничего доверить нельзя, — бурчит на Мороза, который, в свою очередь, усмехается. — Каблучара!..
— Не обзывайся. Я хочу посмотреть все, — продолжаю упрямо. — Документы, выписки, назначения. У скольких врачей ты был?
— У одного. А у скольких надо? — психует.
— Как минимум проверить диагноз еще у кого-нибудь, — качаю головой. — Костя, скажи ему.
— Ника все правильно говорит, — подтверждает свой статус.
Отец ворчит, но тянется к столу.
Быстро изучаю выданные мне медицинские заключения и созваниваюсь с коллегой из хирургического отделения нашей больницы. Она советует клинику в Израиле, там можно пройти обследование и начать лечение.
— Умирать собрался называется, — ворчит, когда нас провожает.
— Вот еще. У нас свадьба летом, — смеюсь. — Умирать тебе никак нельзя.
Он демонстративно пялится на мой живот.
— Да нет там никого. Я учиться буду. Я Косте сказала — дети только после ординатуры.
— Ну-ну. Тогда точно поеду, обследуюсь.
У нас никогда не было близких отношений с отцом, но почему-то сейчас мне хочется его обнять, поэтому подаюсь вперед и быстро чмокаю в бородатую щеку. Он, кажется, смущается больше меня. Лоб покрывается испариной.
— Езжайте уже, — дает отмашку.
Усевшись в каршеринговую машину, которую мы взяли в аэропорту по прилету, все-таки всхлипываю. Костя обнимает, прижимает к себе и гладит по голове.
— Ну все, Ник… Ты молодец…
— Поехали уже, — прошу.
На выезде из поселка создается пробка, поэтому мы останавливаемся у небольшого магазинчика и покупаем воду в дорогу.
Мой внимание привлекает рядом стоящий автомобиль.
— Что там?..
— Гордеев, — киваю на «Мерседес».
Марк выбирается с водительского сидения и по-пижонски смотрится в боковое зеркало. Рассматриваю модные, чуть приспущенные джинсы, оверсайз футболку и кепку.
Вдруг становится неприятно, столько гадостей мне наговорил этот человек.
Передергивает.
— Поехали уже, — прошу, отшатываясь.
— Погоди-ка…
— Ты ку…
С открытым ртом наблюдаю, как мэр, резко хлопнув дверью, направляется к Гордееву. По всей видимости, как-то его окликает, потому что Марк поворачивается и тут же получает мощнейшую… оплеуху.
— Твою мать, — тянусь к двери, но Костя одним взмахом руки этого мне делать не советует.
Никакой он не каблучара.
— Думает главный, — шепчу и дую губы, но в машине остаюсь.
Послушная. Предусмотрительная.