— Руки для хирурга — это святое, Костя, — дуется и нервно дышит. — Я их берегу, поэтому убрала за спину, когда падала.
Усмехаюсь.
— То есть голова хирургу не нужна. Правильно понимаю?..
Ника задумывается и немного краснеет.
— Ой, я не подумала об этом…
Почему я не удивлен?..
— Так что там с твоим кризисом? Или это все?..
— Не с моим, а с нашим, — поправляет грустно. — Дальше — бытовые трудности.
— И какие у нас с тобой трудности? Ты опять няню поменяла?
У прошлой бебиситтер ее не устроил… сейчас внимание… — цвет губной помады. Слишком ярко. Даже спорить не стал.
— Нет, — Ника улыбается. — Няня меня теперь полностью устраивает. И трудностей бытовых у нас нет. А вот ослабление сексуального желания налицо…
— Чего? — задрав голову к потолку, ржу.
Я дрочу на нее три раза в день.
Как по расписанию.
Чаще, чем ем.
— А ну-ка… иди-ка сюда, — ухватываюсь за локоть, тяну и устраиваю на себе в позе наездницы, обнимая округлившиеся после родов бедра. Вжимаю их в пах, чтобы она прочувствовала всю мою боль, как следует.
— Оу, — приподнимает одну бровь. — Константин Олегович…
— Как видишь…
— Выходит, этот пункт тоже не подходит, — часто дышит и склоняется ко мне.
Смотрю на ее чуть припухшее лицо и не ржать не получается.
Кто еще из нас теперь отморозко?..
— Не смейся надо мной, — ругается.
— Как скажешь.
Блядь.
Забавная.
Ника — это тройное комбо в моей жизни. Сексуальная, умная, смешная. Еще и укол на старости лет поставит.
И как же здорово, что мы подождали с пополнением. Много путешествовали, разговаривали, занимались сексом, встречали рассветы и провожали закаты только вдвоем.
Дети — это прекрасно, но и трудно.
— Спать хочу, — жалуется Ника, укладываясь на меня сверху. — И тебя хочу…
— Эм…
— Но спать больше… — поспешно добавляет.
Я раздумываю, как бы вернуть либидо жене. Оно в роддоме у нее из кармана выпало. Оказывается, после беременности с этим так себе?..
Надо дать ей выспаться и подключить сарай в Елкино. Определенно.
— Прости. Я всю ночь не спала…
— Я слышал.
— Киря так плакал…
Резко поднимает голову и испуганно на меня смотрит.
— Кость…
— Ммм…
— Может, у него болит что-нибудь? — пугается.
Мать она просто невозможная. Все время трясется над Кирюхой, кипятит резиновые соски с банками и убивается с глажкой так, будто ее кто-то проверять приедет.
Принимаюсь успокаивать жену.
— Ну, что у Кирилла может болеть? — ищу на ее лице хоть каплю понимания. — Он же у нас новенький… Только с конвейера.
— Костя, — буркает. Но смеется.
Не потрахал, так рассмешил.
Прикрываю глаза всего на секунду, потому что тоже не спал. В это время Ника расстегивает пуговицы на пальто.
Становится не до смеха.
— Где ты его отрыла?.. — спрашиваю, рассматривая кружево с медицинскими крестами на сосках.
— Нашла. В твоей старой барсетке, — смеется.
Завожу ладони под воротник и сбрасываю пальто с острых плеч.
Вид открывается охуитительный. За семь лет здесь многое изменилось, но, когда ты сам приложил к этому руку и не только… как-то гордо становится, что ли.
Развожу тонкую ткань по сторонам и разглядываю высокую, налитую грудь с чуть потемневшими сосками.
— Костя, — тихо шепчет Ника. — У нас презервативов нет…
— Похуй.
— Костя… блин.
— Похуй.
— Мороз…
— Я шесть лет проблему кадрового голода в медицине презервативами решал, — недовольно выговариваю и сдавливаю ягодицы. — Имею право!..
Кирилл был запланирован и получился с первого раза. Точно в срок, чтобы Ника успела закончить академию и получить допуск к ординатуре. Со вторым ребенком мы решили не тянуть, но сейчас и правда рано.
— Ладно, господи мэр, — соскальзывает с меня. — Ты весь этот год был хорошим мальчиком. И дороги отремонтировал.
Устраивается между моих ног и тянется к ширинке. Аккуратно разворачивает ее, как шуршащую обертку от новогоднего подарка. Пытается сделать томный вид, но с синяком на лице получается эпично.
Не знаю, чего мне больше хочется. Пожалеть ее, трахнуть или хорошенько поржать.
— Не смейся, — дуется, облизываясь. — Я тебя люблю!..
— М-м-м… Я тебя обожаю, любимая!.. — задерживаю дыхание, откидываясь на спинку стула. — И с тобой невозможно не смеяться…
За праздничным, новогодним столом собираемся, как всегда, поздно. Торжественную речь уступаю давно выздоровевшему Коновалову, а сам, приобняв жену, наслаждаюсь моментом.
Сердце словно обручем стягивает.
В жизни нет ничего дороже семьи. Власть и деньги столько счастья не приносят. Тщеславие губит. Карьера когда-то заканчивается тоскливым одиночеством.
В своей работе я стараюсь формировать правильные семейные ценности, прививать их нашей молодежи.
Это ведь несложно.
Уважать старших — смотрю на улыбающуюся маму, которая, в свою очередь, научилась уважать мой выбор.
Воспитывать детей — поглядываю на люльку с сыном, расположенную справа от Ники.
Быть внимательным к своим близким — изучаю лица сидящих за столом.
Семья — это ведь не условный перечень кто и кого родил, мы можем пополнять этот список до бесконечности.
Мои родные. Мой город. Моя страна.
Но важнее всего она — моя Ни-ка!..
*
Дорогие мои!