Хихикаю злобно, когда в завершение Мороз хватает Гордеева за ухо и что-то назидательно ему талдычит. Все-таки возмездие не заставит себя ждать и всех настигнет.
Через несколько минут мой бывший друг детства садится обратно в свой блестящий «Мерс» и уезжает так, будто куда-то торопится, а Костя, посмотрев ему вслед, возвращается на водительское сидение.
— Думаешь, ты тут главный?.. — бросаю, припоминая его жест.
— Знаю, — отвечает явно еще на адреналине.
Прижимаю язык, чтобы ничего не ляпнуть.
Мы, вообще-то, обидчивые.
Зато любящие.
— Из-за меня еще никто не дрался, — вздыхаю, глядя прямо перед собой, а затем резко тянусь к Косте.
Ох и неудобный этот каршеринг. Ни угнать, ни сексом заняться.
Веду ладонью по колючей щеке.
Просто поверить не могу.
Мой-й-й. Р-р-р.
— Это была не драка, Ника. Так… воспитательный процесс, — говорит он недовольно, а потом смотрит на меня.
Улыбается.
Тянется.
Целует кусаче.
Зараза.
— Так… по беспределу, — добавляет, все еще улыбаясь.
— По беспределу, — повторяю.
Ужасно романтично. Люблю его.
— Поехали уже, Отморозко!..
Эпилог. Константин
В администрации тихо.
Огромное, четырехэтажное здание словно вымерло, потому что тридцатого декабря, да еще и в субботу, желание поработать возникает только у идиотов вроде меня. А с учетом того, что дома меня ждет трехмесячный сын и жена — это вообще кощунство.
Отклонившись, растекаюсь в улыбке.
Наш Кирюха родился здесь же. В Нижнем Новгороде. В роддоме первой городской. От платных медицинских услуг моя «почти врачиха» отказалась. Сказала, что в этом деле может положиться только на государственных акушеров.
Приходить мэру города на свои роды беременная девица тоже категорически запретила. Там говорит, ничего интересного, только нервы ей мотать буду.
Кто еще кому их мотает?..
Самостоятельная моя.
Дверь в приемной поскрипывает, но я грешу на сквозняк, продолжаю пялиться в экселевские таблицы и думать о своей семье. Сегодня вечером забираю их, и едем в Елкино. Будем отмечать годовщину на месте событий, а завтра приедут все наши.
Снова шабаш. И Альберт там же. Пока нас нет, его соседка Нина подкармливает. Они с Никой неожиданно сдружились.
А вот дом пришлось перестроить, потому что огромная семья в старые квадратные метры не вмещалась. Считайте сами, мы теперь с Кирюхой, Анюта с мужем, слава богу, без аллергии и с нормальными мозгами, Лев, Тигран и шестилетний Арслан, моя мама и тетя Феша, иногда Коновалов с Кабаном навещают.
А уж если Огневы приедут…
Слышу тихий стук.
Там, в приемной определенно кто-то есть.
Только собираюсь встать, как в кабинет заходит… Ника Венцеславовна Мороз, собственной персоной. Откашливаюсь, чтобы не заржать, потому что у нее на лице плохо замазанный синяк, полученный сегодня утром при жестоком падении.
Когда замечаю, что при всем при этом Ника наряжена в костюм Снегурочки, становится не до смеха. И сапоги эти…
Твою мать!..
Как тут оставаться серьезным?..
— Константин Олегович, — невинно на меня посматривает.
Само очарование, твою мать.
— Ты что здесь делаешь? — хлопнув крышкой ноутбука, размещаюсь в кресле поудобнее и складываю руки на груди.
Смотрю исподлобья, стараясь не ржать.
— Решила тебя задобрить, — подмигивает и тут же морщится от боли. Горе луковое.
— То есть я еще и злой?.. — бросаю на нее предупреждающий взгляд.
Ника громко вздыхает и понуро плетется в мою сторону.
Ее волосы отливают холодным серебром. Красиво…
— Я ведь не специально, — она начинает оправдываться. — И мне было очень больно, а ты меня не пожалел. Видимо, потому что разлюбил. Я слышала, такое бывает. В психологии это называется кризис семи лет…
— Чего-чего?..
Блядь…
Не могу с нее.
— Кризис семи лет в отношениях, Костя. У нас с тобой. Все симптомы сходятся.
— И что там за симптомы?.. — сам задумываюсь.
Да не. Никаких кризисов у нас нет и не было. Я просто люблю ее и сношу всю придурь, а она… Ника тоже научилась обходить острые углы. Где-то смолчит, где-то улыбнется.
Любовь и чуточку терпения — рецепт любого более-менее крепкого брака.
— Симптомы… Например, сложные, запутанные конфликты в семье, — пока произносит, обходит стол и, остановившись в двух шагах от меня, садится на краешек.
— Чушь. У нас нет запутанных конфликтов, Ника, — возражаю, поглаживая коленку. Тоже с синяком. — Просто надо быть осторожнее.
— Я не специально упала, поскользнулась.
— Я видел.
Она впечаталась в наледь на дороге. Лицом впечаталась, даже не выставив вперед руки. Чуть с ума не сошел, пока выходил из машины и бежал к ней.
Наругал, конечно.
Потом приехал на работу, и службу благоустройства взбодрил как следует. Сразу все почистили и специальным составом сверху присыпали.
Но Ника… Кадр ходячий.
— Я не специально, — сверкает своими глазищами.
— Руки тебе на что? Ты могла избежать падения.
— Ты издеваешься, да?.. — тут же злится.
Натура стервы всегда найдет в женщине выход. Даже если ее симпатичной хозяйке очень хочется казаться милой, домашней зайкой.
— Не издеваюсь, — потираю подбородок.