— Добрый вечер, милый, — коротко сказала она и скользнула в постель.
В этот раз всё было совсем не так просто. Внезапное пробуждение Джона, и его досада и горечь, убили в нем всё желание, а настойчивость Калли вызывала лишь раздражение. Джон отчаянно попытался вернуть прежние ощущения, и, в конце концов, обратился к тому самому сну-видению — про теплое озеро и изящное тело, скользящее там в прозрачной воде…
Он резко схватил Калли за талию, повернув ее, чтобы та оказалась спиной к нему, потянул за бедра. Вот так лучше.
Поначалу ей не понравилось, и она начала вырываться, пока Джон не придвинулся сзади, обхватив ее крепко и сжав ее бедра.
— О, вот так хорошо.
Он держал ее и толкался вперед, не совсем понимая, что делает, просто это казалось ему предпочтительнее, потому уже, что в таком положении он не видел ее груди. Снова вспомнился Шерлок, тот чудный сон, но потом вдруг память вернула ему другое воспоминание. Джон вспомнил, как прикасался к себе сзади и одновременно воображал, как толкается в… о, боже, да, да, да, вот оно, оно начало нарастать… Калли сжала ноги, и Джон, цепляясь за вымысел, принялся представлять, как он проникает в нечто узкое и твердое, более твердое, чем гладкие бедра Калли, сильнее, сильнее, пока, наконец, тепло не прихлынуло маленькими пузырьками в его пах, и он, весь дрожа, не излился на простыни.
— А это умно придумано, — промурлыкала Калли, — в этот раз останавливаться не пришлось. — Она была потной, тяжелой, и Джон слегка отодвинулся, пытаясь хоть немного остыть. Он чувствовал лишь пустоту и усталость. Почему это люди считают, что оно того стоит? Вся эта возня — ради вспышки краткого удовольствия?..
Когда Джон открыл глаза, то понял, что они допустили огромный просчет.
— Черт возьми, — вскрикнул он, за плечо тряхнув Калли. — Просыпайся скорее! Почти рассвело. Слышишь, птицы поют.
— О, нет, — выдохнула она, вскочив и хватаясь за голову. — Но еще же не утро? Боже мой, я уснула! Где моя одежда?!
Джон собрал ее вещи, как смог, и Калли начала торопливо натягивать их на себя, обеспокоенно выглядывая в окно.
— Еще не совсем рассвело, я думаю, у меня всё получится. Спасибо, что разбудил меня, Джон. — Она спустилась по лестнице — довольно ловко, учитывая ее длинные юбки, — и исчезла, будто и не было.
Джон вздохнул и вернулся в пустую кровать, что была уже совершенно холодной.
— Никогда больше. Хватит с меня этих игр! — сказал он деревенской ласточке, поселившейся наверху, на стропилах. — И вообще, я скучаю по кошке. С ней было интереснее говорить, чем с тобой.
Джон не смог заснуть снова, и был так подавлен и вял, что почти опоздал к началу работ. Его скверное настроение незамеченным не осталось — этим утром все были молчаливы. Он понял за завтраком, что что-то случилось. Лэн и Дэви шептались друг с другом и тихо хихикали, в то время как Грегсоны выглядели удрученными и расстроенными, а Энни была необычно тихой.
— Ну, хватит, — сказал мистер Грегсон, когда они завершили завтрак, обрывая еще один взрыв приглушенного смеха. — Выводите на пастбище лошадей, а еще нужно вычистить стойла, принести воды и свежего сена. День сегодня, кажется, будет ясным, значит, самое время для весенней уборки. Но сначала прогуляете лошадей, — добавил он мягче, когда Нэд застонал. — Джон, зайди ко мне, перед тем, как уедешь, мне нужно поговорить с тобой.
Чистка стойл не была самой любимой работой Джона, но она дала мышцам хорошую тренировку, и когда из конюшни вынесли мусор, в голове молодого конюха тоже прояснилось.
Да и видеть стойла чистыми и опрятными, в ярком свете весеннего солнышка, тоже было приятно.
Он взобрался наверх по лестнице, вслед за Нэдом и Дэви; Молодой Том поднялся последним.
— Хорошая работенка! Передохнем тут немного? — сказал Дэви, бросившись на охапку сена.
— Ставлю пенни, что ты малость устал, да, Джон? — спросил Том.
Нэд и Дэви прыснули снова.
— Заездила она тебя, да? — подмигнул Нэд. — Она до-олго у тебя пробыла.
Даже Том скалил зубы.
— Да ладно, рассказывай, что уж там. Это же была Калли, да? Все видели, как она кокетничала с тобой в День Подарков. Надеюсь, ты не облажался, мы тут все в конюшнях наездники, хоть куда, в конце-то концов.
— О, черт, — сказал Джон, чувствуя, как лицо запылало. — Откуда вы… — но конечно, он уже понял сам. Они видели следы, как когда-то давно говорила ему миссис Грегсон, Калли ушла перед самым рассветом, а затем, должно быть, их подморозило. Так что утром были очевидные доказательства произошедшего, и они оставались, пока не пригрело солнце.
— Я уверен, теперь-то, когда ты раскушал, как это — по-настоящему, к старому ты уже не вернешься, — сказал Дэви, и Джон почувствовал, как улыбка его сползает с лица.
— Что?..
— Он имеет в виду, — еле выговорил, задыхаясь от смеха, Нэд, — что теперь, после нашей Калли, маленькая костлявая задница лорда Шерлока не будет столь привлекать тебя.
Джон застыл, едва сознавая, что Молодой Том перестал смеяться.
— Так ты полагаешь, — прошептал Джон беззвучно, — полагаешь, что я… Что когда-либо я посмею дотронуться… что я сделаю это… с лордом Шерлоком?..
