— Существовала некоторая нестабильность ядра, но последние результаты обнадёживают: уже на днях мы выпустим первый опытный образец, — заявляет Мартин Штайн, почти касаясь губами микрофона. — Я долго ломал голову, как обеспечить питание генератора, но сегодня утром меня осенило: тепло! Замедление субатомных частиц можно спровоцировать множеством узконаправленных скоростных столкновений. Забавно, правда? Для генерации холода нужен жар!
Помощник что-то шепчет шефу на ухо, и Штайн кивает, явно вспомнив о конфиденциальности.
— Восстановление полярных шапок снизит темп глобального потепления и спасёт прибрежные мегаполисы, — продолжает он, уже не вдаваясь в технические подробности. — Венеция, Лондон, Дели и наш родной Готэм, естественно, — всё это можно уберечь от неминуемого затопления. А ещё сохранить редкие виды животных, чья среда обитания стремительно сокращается в данный момент.
— А ваша установка безопасна? — уточняет корреспондентка.
— Абсолютно, — уверенно отвечает Штайн, указывая на капсулу. — Внутри размещается специально выращенный… кристалл. Да. Это и есть ядро. Мы бомбардируем его скоростными частицами, пока он не достигает температуры абсолютного нуля. А после этого кристалл начнёт генерировать холод.
Помощник снова склоняется к его уху, что-то шепча.
— Да-да, я закончил, — раздражённо бросает Штайн, отстраняясь от микрофона.
Слово берёт корреспондентка, с пафосом подтверждая слова Штайна о катастрофическом изменении климата. Она сообщает, что несколько прибрежных городов уже начали медленно уходить под воду, несмотря на отчаянные усилия властей укрепить береговую линию.
Я перевожу взгляд на Фрост. Её глаза прикованы не к экрану, а к собственным рукам. Пальцы сжаты в кулаки до побеления.
— Что случилось? — тревожно спрашиваю я.
— Они украли её, — шипит она. В её голосе ярость, каждое слово звучит, как удар. — Эта установка — не их изобретение. Её создала моя подруга — Кристалл.
— Первая Фрост?
Кивок.
— Мы работали над установкой в Антарктиде, — сдавленно произносит Фрост. — Нашим научным руководителем был он. — Она кивает в сторону телевизора, где только что показывали злополучного учёного. — Мартин Штайн. Кристалл восхищалась им. А потом и вовсе влюбилась. Но этот мерзавец оказался холоднее льда. Чтобы произвести на него впечатление, Кристалл начала разрабатывать метод, способный остановить таяние полярных шапок. А дальше… — Фрост делает паузу. — Ошибка. Она обрела способности, но…
Обезумела.
Я знаю эту историю, но молчу. Раньше не было времени об этом задуматься, но ведь Мартин Штайн в оригинальной истории первой Фрост был Огненным Штормом. Вот только за весь год я не видел ни одной статьи о нём в газетах. Да и когда вытащил его из-под автобуса, даже не подумал, что это тот самый герой — враг Фрост. Честно говоря, я решил, что спас обычного мужчину за сорок, с залысинами и заметным пузцом.
Пока я погружаюсь в размышления, Фрост внезапно замолкает, встаёт из-за стола, но не делает ни шага. Моя кожа медленно покрывается мурашками, будто от холода. Я смотрю на бокал, который стоит рядом с Фрост — и точно, его начинает покрывать тонкий узор инея.
— Хочешь, расскажу кое-что забавное? — я пытаюсь разрядить обстановку.
Репортаж за спиной сменяется: другая команда учёных гордо рассказывает о достижениях в клонировании. Их цель — редкие виды животных. Они планируют воссоздать даже тех, кто вымер сотни лет назад, но чей генетический материал сохранился в оставшихся очагах вечной мерзлоты.
— Ну? Говори, — наконец отвечает Фрост, всё ещё глядя в пол.
— Этот учёный… Сегодня утром я его спас. Вытащил из-под колёс автобуса по пути на работу. Забавно, да? Если бы не это, он вряд ли представлял бы сегодня свой проект.
— Мартин Штайн.
— Да, — киваю я. — Занятный мужик. Даже когда он благодарил меня, говорил, как его технология изменит мир. И что я спас не только его, но и всё человечество.
— Это не его технология, — холодно напоминает Фрост. — Штайн вор и мерзавец.
Она поднимает на меня взгляд. Её глаза обжигают ненавистью. Словно сотни морозных игл впиваются в кожу. Это ощущение пугает не меньше, чем мысли о Бэтмене. Ведь Фрост совсем рядом. Чтобы не показать свой страх, я решаю сменить тему.
— Как думаешь, русская балерина узнала секрет Уэйна?
— А может, она просто ему надоела, — отвечает Фрост, не отводя взгляда. — Вы, мужчины, видите в нас, женщинах, не личность, а инструмент, который можно использовать, чтобы удовлетворить свои потребности. Но когда что-то идёт не так, вы нас выбрасываете.
— Ну я точно не из таких, — уверенно возражаю я. — К тому же, если покопаться, многие женщины поступают с нами, мужчинами, точно так же: используют, забирают ресурсы и уходят к тем, у кого их больше. Так что здесь уж точно царит равноправие.
Фрост улыбается. Резко. Контраст между её взглядом и растянутыми губами настолько разителен, что по коже пробегает новая волна озноба.
— Кхм, возможно, ты и прав, — наконец отвечает Фрост, а затем плавно тянет вниз бретельку лёгкого платья.