— Кто станет следующей избранницей самого завидного холостяка Готэма? Букмекеры в ажиотаже! Лидируют две очаровательные претендентки: владелица галереи современного искусства Селина Кайл, с которой Брюса Уэйна видели в элитном ресторане всего за пару дней до разрыва с Анной, и блистательная актриса Мишель Пфайффер. Напомню, она получила из его рук награду за роль Марты Уэйн в биографическом фильме «Жемчуг и пуля». На сцене химия между ними просто зашкаливала — и никакой «родственной близостью» там и не пахло!
Я невольно усмехаюсь.
— Что? — раздаётся за спиной голос Фрост.
— Забавно, — отвечаю я. — Они сравнивают Селину Кайл, Женщину-кошку, с актрисой, которая блистательно сыграла её в моём мире.
— Селина Кайл — это Женщина-кошка? — удивлённо уточняет Фрост.
— И ещё возлюбленная Брюса Уэйна, — подтверждаю я. — К тому же она — одна из его немногих слабостей.
— Вот же чёрт! — Фрост хмыкает. — А я думала, что Брюс Уэйн — гей, скрывающий ориентацию за каскадом шикарных бород.
— Ошибаешься.
На это Фрост ничего не отвечает.
— Переключи на новостной канал, — велит она после паузы. — Вряд ли перестрелка в участке станет темой дня для этой желтушной передачи.
Я киваю и нажимаю кнопку на пульте. Ведущая на экране выглядит куда сдержаннее своего коллеги из светской хроники. Но новости здесь те же: русская прима-балерина Анна Петрова неожиданно расторгла контракт с Готэм-театром и уже покидает страну. На экране мелькают знакомые кадры с охранниками и блондинкой, но снятые с другого ракурса. Репортёр уточняет: Брюс Уэйн в аэропорту замечен не был.
Далее ведущая переходит к криминальным новостям. Я напрягаюсь, вслушиваясь в каждое слово. Но вместо сообщений о погроме в моём бывшем участке и погибших кадр переносится к воротам лечебницы Аркхем. Специальный корреспондент уверяет, что все опасные преступники нейтрализованы и возвращены в свои камеры.
Затем показывают репортёра в Центральной больнице Готэма. Он сообщает, что состояние всех раненых у Аркхема стабильно, называет число погибших и тех, кто находится в тяжёлом состоянии. Камера переходит на доктора, который отвечает на пару вопросов и тут же торопится куда-то, бросая через плечо медсёстрам:
— Срочно доставьте в западный приёмный покой все оставшиеся термопакеты, антигипоксанты и гепатопротекторы!
Снова студия. Ведущая с непроницаемым выражением лица сообщает о кражах в магазинах техники, нападении на студентку в метро и спасении щенка из трубы теплосети. Затем новостной блок плавно переходит к теме культуры.
— Хреново, — замечает Фрост.
Я оборачиваюсь к ней. Она всё ещё сидит во главе стола, заваленного едой, но уже неподвижно. Или утолила голод, или правда насторожилась.
— Почему? Может, они просто ещё не узнали про наш участок? Вдруг Филлипс и остальные всё ещё сидят в комнате с вещдоками? На их месте, увидев ту стену льда, я бы тоже боялся высунуться из укрытия.
— Доктор просил термопакеты, а этот петух с микрофоном даже глазом не моргнул, — хмурится Фрост, скрещивая руки. — Уверена, выживших из твоего участка доставили к тому самому западному входу. Но про это журналюги почему-то умолчали. И саму перестрелку не осветили. Вывод один: кто-то заметает за нами следы. Если Аманда мертва, значит, этот кто-то уже поднял её упавшее знамя. Ведь друзей у нас нет.
Да, Фрост права — репортёры налетают на истории с душком, как мухи на падаль. Иногда они появляются раньше, чем скорая и полиция, вызванные через 911. Сейчас это странное молчание говорит само за себя — кто-то закрыл им рты. А это не так-то просто сделать.
Ещё хуже то, что Бэтмен не появился в проклятом аэропорту, чтобы поддержать свой образ хорошего парня. На моей памяти с предыдущими девушками он всегда расставался показательно-полюбовно.
Я мрачно смотрю на тёмное окно. В пентхаусе покойного шефа мне становится всё неуютнее. Кажется, ещё немного — и стекло разлетится вдребезги, а в пролом ворвётся либо первый боец спецназа, либо сам Бэтмен. И второй вариант пугает куда больше первого. Нам определённо нужна помощь
— Ты знаешь, как выйти на Дэдшота?
— Нет, — холодно отвечает Фрост. — Да и это не лучшая идея — Дэдшот не надежен. У него есть дочь. Стоит слегка надавить — и он сделает всё, чтобы уберечь свою бусинку.
Её сарказм и грубость не могут скрыть внутреннего напряжения.
— К новостям науки, — объявляет ведущая за моей спиной. — Учёный из команды S.T.A.R. Labs Мартин Штайн сообщил о прорыве в своём главном проекте по борьбе с глобальным потеплением. Слово нашему корреспонденту Лауре Линк.
Фрост резко поднимает взгляд к экрану. Я тоже оборачиваюсь — и замираю. На экране мой утренний знакомый. Тот самый, которого я вытащил из-под колёс автобуса. Теперь он, явно нервничая, стоит рядом с капсулой, пугающе напоминающей ту, о которой мы недавно говорили с Фрост. Ту самую, в которой держали её альтернативную версию.