— Это моё настоящее имя, — поясняю я. — Когда меня нашли на улице Готэма без сознания и без документов, то записали как Джона Доу — безымянного. Очнувшись, я понял, что имя Влад будет звучать непривычно, и оставил Джона. Но теперь, раз мы…
— Я буду звать тебя Джоном, — резко перебивает Фрост, взмахом руки давая понять, что время для непрошеных откровений прошло.
Это обидно, но она права. Штайн наверняка уже успел вызвать подкрепление или, хуже того, связаться с Лигой справедливости. Как бывшему суперу ему явно будет несложно это сделать. Фрост понимает это не хуже меня. Она делает шаг назад, затем входит в капсулу.
— Как я пойму, что процесс завершён? — спрашиваю я, наблюдая за ней.
— Поймёшь, — загадочно отвечает Фрост, облокотившись на заднюю стену капсулы, где раньше находился клон. — Давай не будем тянуть.
Я смотрю на неё, сжимаю кулаки. Пламя вырывается из моего тела, постепенно разгораясь всё сильнее. Фрост напряжена, губы её плотно сжаты. Она кивает мне. Я поднимаю руки, раскрываю ладони, и пламя, сорвавшись с них, окутывает её целиком, вместе с капсулой.
Мне становится страшно. Но вскоре я чувствую сопротивление — не грубое, а будто пламя и лёд переплетаются в сложном танце. Или, точнее, в слиянии. Это ощущение трансформируется, становится почти интимным. Это соединение сущностей. Куда более близкое, чем секс. Ей нужен мой жар, и я направляю пламя на Фрост, наполняю её им — и это ощущение завораживает, как что-то дикое, первобытное. Не секс, а неистовое спаривание. Отдавшись чувству, я теряю связь с реальностью, хочется продолжать, наполнить её своей сутью ещё сильнее. Вот оно — единство огня и льда — вопреки всем законам физики — торжествует.
Писк датчика возвращает меня к реальности. Температура близка к критической. Я сбавляю напор пламени, не двигаюсь, а когда датчик замолкает, удерживаю поток стабильным.
Отбросив мысли, я сосредотачиваюсь на показателях. Пламя трещит, в воздухе появляется запах плавящегося металла. Сам воздух прогрелся так, что прежнему мне было бы трудно даже дышать. Но новый я — иной. И я наслаждаюсь своей родной стихией. Чувствую, что могу разжечься ещё сильнее — стать, как ядро Земли. Пылать, как солнечная корона. Ведь я и есть огонь!
Окрик прерывает мои мысли.
— Джон, стой!
Голос принадлежит девушке. Слегка повернув голову, я вижу её: невысокая, атлетичная, в облегающем чёрном костюме с плащом. Лицо скрыто маской, а из-под буйных рыжих кудрей торчат искусственные ушки. Бэтгёрл. А вернее, Барбара Гордон. Вот и первые непрошеные гости. Значит, нужно быть начеку — её босс может быть неподалёку.
— Быстро ты явилась.
— Потому что я искала тебя, — говорит Бэтгёрл, стоя у дверей лаборатории. Она выставляет руки вперёд, показывая, что не собирается атаковать. — Я пришла помочь, Джон. Твоя коллега Ребекка Хаттер просила меня об этом. Она волнуется за тебя.
Краем глаза я слежу за чёртовыми индикаторами: один должен оставаться красным, пока другой не станет белым. Когда это случится? Точно я не знаю. А значит, мне нужно время. Может, стоит заговорить Бэтгёрл зубы?
— Бэкки в норме? — спрашиваю я, хотя понимаю, что это меня уже не волнует. Огонь словно выжег во мне последние крупицы былого Джона-стажёра.
— Да, она пытается доказать всем, что ты действовал не по своей воле, — уверяет Бэтгёрл. — Джон, это правда! Фрост морочит тебе голову. Это её способности — она может подчинять себе других при близком контакте.
— Как?
— Поцелуй, секс — чем дольше контакт, тем крепче связь, — поясняет Бэтгёрл. Мой план работает: пока она болтает, я могу без проблем напитывать Фрост пламенем. — Она опасна, Джон. Очень. Что бы Фрост ни задумала, это обернётся катастрофой. Для всего мира. Ты же хороший парень.
Сильно сомневаюсь, — думаю я, едва сдерживая усмешку. Индикатор температуры начинает ползти вниз — видимо, я тоже потерял концентрацию. Исправляю это, усиливая напор. Хранилище огня во мне — если это можно так назвать, — кажется бездонным.
Но с появлением Бэтгёрл сюрпризы не заканчиваются.
Я вижу, как за стеклянной стеной мелькает белый халат — это Штайн. Он без колебаний возвращается в лабораторию, на голове его надет странный шлем, напоминающий мудрёный колпак из фольги, только этот из цельного металла и обвит проводами. Видимо, это способ противостоять наваждению Фрост.
— Немедленно остановитесь, Джон, — требует Штайн. — Фрост вам не друг, уж поверьте! Она едва не убила вас в капсуле.
— Это был Джейсон, — возражаю я.
— Нет, — твёрдо произносит Штайн. — Это Фрост закачала в вас восемьдесят процентов изначальной силы Огненного Шторма. Убила Джейсона и почти опустошила хранилища под лабораторией.
Штайн делает паузу, шагает ближе.
— Джон, Фрост с упоением наблюдала за вашей агонией! Наслаждалась ею.
— Ложь, — я стараюсь говорить твёрдо, но всё же незваная тень сомнения отражается в тоне. И Штайн, и Бэтгёрл улавливают её.
— Послушайте, вам нужна помощь! — продолжает давить Штайн. — Или случится перегрев. Даже изменённое тело в одиночку не выдержит такой объём силы.